Миф страны эдельвейсов

Молодой фон Веллерсхоф походил на пьяного, хотя не брал в рот ни капли спиртного, – мутный зловещий взгляд, трехдневная щетина, всклокоченные волосы. Завидев Анну, он грубо схватил ее за руку и втащил в кабинет. Поднос с едой полетел на пол.

– Ты сделаешь все, что я захочу! – закричал он, бросая ее на диван. Молодая женщина понимала, что сопротивляться бесполезно – на столе лежал заряженный револьвер. Граф склонился над ней, его руки были готовы сорвать с Анны платье, но вдруг он отпрянул. Усевшись в кресло, тихо произнес: – Мне очень жаль.

Я... я не в себе... Все закончилось...

Послышались сдавленные рыдания. Анне было очень жаль Карла-Отто. Она приблизилась к нему и положила ему на плечо руку. Молодой граф вздрогнул:

– Ты еще здесь? Оставь меня! Тебе здесь больше нечего делать. Всем нам тут нечего делать!

Он схватил со стола револьвер и поднес его к виску. Анна, вскрикнув, схватила его за запястье. Револьвер описал дугу, раздался выстрел.

– Ты... ты... – произнес граф.

Воцарилось долгое молчание.

Карл-Отто поднялся из кресла и повернулся к Ане. Его лицо переменилось – взгляд сделался осмысленным, пропала глубокая складка между бровей.

– Я обязан тебе жизнью, – произнес он.

– Мы с вами в расчете, господин граф, – ответила Анна. – Вы ведь тоже спасли мне жизнь.

Она направилась к двери, но Карл-Отто удержал ее за руку.

– Ты нужна мне, – произнес он. – Не бойся, я не посмею причинить тебе боль. Прошу тебя, не уходи!

В камине догорали, потрескивая, поленья.

Анна посмотрела в глаза Карлу-Отто. Кто она – и кто он? Она – русская женщина с крестьянскими корнями, которая ждет прихода Красной Армии и освобождения. Он – немецкий аристократ, чья родословная восходит к королю-легенде Фридриху Барбароссе и который должен бежать, оставляя родное гнездо.

Их ничто не связывало, кроме того, что они спасли друг другу жизнь. И странное, тягуче-завораживающее чувство, то ли любовь, то ли вожделение, которое заполняло их мысли и тела.

– Я не уйду, – ответила Анна.

И Карл-Отто поцеловал ее. На сей раз она не оказывала сопротивления. Как же давно это было, что она получала наслаждение от поцелуя, от прикосновения мужских рук... Очень давно, с Геннадием, ее мужем. На секунду Анне стало стыдно, более того, невыразимо мерзко, как будто она совершает предательство, но секунда прошла. Карл-Отто подхватил ее – и они оказались на диване.

Ночь дня, когда похоронили графиню Корнелию, стала их ночью.