Миф страны эдельвейсов

Димка бросился к офицеру с явным намерением ударить его, но что мог поделать тринадцатилетний подросток против четырех взрослых мужчин, трое из которых были к тому же вооружены? Один из солдат ударил Димку по голове автоматом, мальчик повалился на пол.

– Щенок поднял руку на представителя германского вермахта, – заявил переводчик. – Подобное карается смертью! Ты, старуха, намеренно обманула меня, заявив, что мальчишка не в себе. За это мы возьмем с собой и твоего мужа! Ну, шевелись, старый придурок!

Баба Шура повалилась в ноги офицеру и, завывая, попыталась умилостивить его.

– Баба, оставь! – произнес Димка, голова которого была вся в крови. – Не смей унижаться перед оккупантами. Пробьет и ваш час, мерзавцы! Гитлер капут!

Офицер ударил тяжелой узкой ладонью мальчика по лицу и велел солдатам вывести его на улицу.

– Щенок и старик будут немедленно расстреляны, – произнес переводчик.

Баба Шура завыла, цепляясь за сапоги офицера. Но тот отпихнул плачущую женщину и направился к выходу.

– Herr Oberst![1 - Господин полковник! (нем.)] – раздался вдруг голос.

Офицер, заслышав немецкую речь, с удивлением обернулся. Анна, всеми забытая, завернувшись в одеяло, стояла около печи. Став всему свидетельницей, она не могла допустить, чтобы деда Василия и Димку расстреляли. Возможно, то, что она делает, безумие и только все усугубит, но она должна что-то предпринять! Анна продолжила по-немецки:

– Господин полковник, умоляю вас, отпустите старика и мальчика! Мальчик – мой троюродный брат и, как все мальчишки в его возрасте, он сорвиголова.

Офицер подошел к Анне и, с интересом взглянув на нее, спросил:

– Где ты научилась так хорошо и почти без акцента говорить по-немецки?

– Я была учительницей немецкого языка в Нерьяновске, – ответила Анна. Она дрожала всем телом, не столько от холода, сколько от страха.

– Подросток будет расстрелян.

Димку и деда Василия вывели из избы. Анна знала, что последует дальше – короткая автоматная очередь, и она потеряет двух любимых людей, чья вина заключается в том, что они пришлись не по нраву немецкому офицеру.

– Господин полковник, у вас есть дети? – набравшись мужества, произнесла Анна.