Миф страны эдельвейсов

Она дала себе слово, что в июле, когда Анька вернется обратно от своих стариков, Гена заявит ей, что у них имеется одна-единственная возможность положить конец бесконечным ссорам – развод. Плохо, конечно, развод никто не поощряет, но Таисия Федоровна принялась распускать слухи, выставляя сына в роли жертвы и намекая на то, что у него, бедняжки, другого выхода нет – жена ничего по дому не делает, голос постоянно повышает, даже на свекровь руку поднимает и вообще гуляет на сторону. К тому времени, когда Анна в Нерьяновск заявится, общественное мнение будет на стороне Геннадия и его матушки, и всеобщий гнев обрушится на одного человека – на саму невестку.

Таисия Федоровна не была плохой женщиной, и интриганкой она себя не считала, справедливо полагая, что, как и любая мать, имеет право желать для своего ребенка только наилучшего. А наилучшим, по ее мнению, для ее сына новая жена. Но, как часто бывает в подобных ситуациях, планам женщины не суждено было сбыться, потому что грозовые события, отвратить которые никто не в состоянии, обрушились на страну.

Гитлеровская Германия напала на Советский Союз, и все разительно переменилось. Анна вернулась из деревни, о прежних обидах забыли. Геннадий в числе первых был призван в действующую армию. Таисия Федоровна даже не могла сказать, что оказалось для нее бо€льшим ударом – то, что сын уходил на фронт, или то, что он снова помирился с Анной. Когда же стало известно, что Анька ожидает ребенка, Таисия Федоровна от злости аж зубами заскрежетала.

Сын, которого назвали в честь деда Петром, появился на свет в марте 1942 года. К тому времени ситуация в Нерьяновске обострилась – не хватало продовольствия и медикаментов, да и немецкие войска, несмотря на провал блицкрига под Москвой, все дальше и дальше вгрызались в советскую территорию. Письма от Геннадия приходили нерегулярно, Анна с опозданием, но все же узнала, что ее мужа контузило, однако опасаться за его здоровье причин нет.

Таисия Федоровна с первой секунды возненавидела внука, внушив себе и пытаясь убедить других, что «этот страшный ребенок» (в действительности весьма хорошенький мальчик) никак не может быть сыном Геннадия.

К лету ситуация стала критической – немецкие войска подходили все ближе и ближе. Да и Петюша заболел, и никто не мог сказать, что с ним. Мальчик слабел с каждым днем, врачи не могли ничего сделать.