Луна на дне пруда

– Меня зовут Роланд Туве, я представитель юридической фирмы «Туве и партнеры» из Монреаля. Однако, прежде чем я перейду к делу, по которому я вам и звоню, мисс Трубачёв, прошу вас пройти идентификацию и ответить на три следующих вопроса!

Это что, дурацкий, по времени абсолютно не подходящий розыгрыш? Не намерена она отвечать ни на какие вопросы и вести беседы то ли с настоящим, то ли с липовым канадцем.

– Вынуждена заметить, что в данный момент не располагаю возможностью… – начала она, а канадец ответил:

– Я представляю интересы моего клиента месье Элайджи Лукин!

У Вассы перехватило дыхание.

Этот тип со смешным французским прононсом – адвокат Лиса? Но даже если это и так, то отчего он звонит ей?

И тут она вспомнила: ну да, Лис ведь ей писал о своем канадском адвокате, «которому он с некоторых пор больше не очень-то и доверяет».

Поэтому-то и решил лететь в Шанхай сам.

– Итак, мисс Трубачёв, разрешу себе зачитать себе первый вопрос, как это и предписано моим клиентом.

Точнее, это два, однако прошу вас дать ответ на обе его части. Где был хомяк и что он делал?

Он смолк, а Васса уставилась в стену своего кабинета. А потом коротко хмыкнула, понимая, что этот вопрос, в самом деле, мог сформулировать только Лис.

И дать ответ на него могла только она – настоящая она! Ну да, ведь речь шла об идентификации.

– Мне повторить вопрос, мисс? – произнес канадец, а Васса со смешком, хотя обстановка к этому вовсе и не располагала, ответила:

– Нет, не надо, я поняла.

Надеюсь, что смогу дать правильный ответ. Он сидел под чехлом для швейной машинки и ел свечку!

Ну да, хомяк Чип, который в детстве был у Лиса. Однажды сбежав, хомяк несколько дней бродил по квартире и был обнаружен именно что под чехлом швейной машинки, где он утолял голод, поглощая остатки лежавшей там свечки.

– Ответ правильный! – заявил не без удовольствия канадец. – Итак, вопрос второй. Он опять же состоит из двух частей.

Какого цвета был макарон и в какой церкви?

Васса снова улыбнулась. Ну да, вопросы точно придумывал Лис – кто бы еще мог спросить именно такое!

Спросить, прекрасно зная, что дать ответ на него может только она. Потому что о том, что произошло тогда в Риме, знали только двое: сам Лис и она сама.

– Оранжевый. Он был ядовито-оранжевый… Якобы персиковый, хотя вкуса никакого не было. И произошло это в базилике Сан-Паоло-фуори-ле-Мура.