Крылатый сфинкс, печальный цербер

А откуда отсюда? У него здесь родители живут? Или, может, бабушка?

Кирюша мотнул головой:

– Он сам по себе. И он отсюда.

– Я это поняла, – сказала Наталья с улыбкой. – Из нашего поселка.

– Нет, мамочка, не из поселка. Из нашего дома. Он там живет. Уже давно. В шкафу, ну, в том, что стоит в угловой комнате. И хотя он просил никому не говорить, но тебе я это скажу. Он мальчик особенный. Он мертвый, мама. Понимаешь, мертвый. Но он хороший. Просто он очень одинокий. Очень. Но теперь у него есть я!

И, сказав это, Кирилл снова умчался в сад.

К вечеру у сына поднялась температура, его начало рвать. Наталья была сама не своя, вызвала «Скорую», боялась, что Кирилла отправят в больницу. Однако все обошлось. После двух инъекций мальчику стало лучше.

Всю ночь она провела с ним вместе, прижавшись к нему телом и вслушиваясь в его ровное дыхание. И заодно в скрипы и стоны старого дома. Разыгрался ветер, и ей чудилось, что по дому кто-то ходит.

А что, если там в самом деле кто-то ходил? Ведь она убедилась в том, что кто-то проник из подземелья в дом Аглаи.

Мертвый.

Наталье в ту полную звуков ночь было страшно, как еще никогда в жизни. Потому что она лежала, вслушиваясь в завывания ветра и скрипы дома, а в голове билась одна мысль: а что, если дверь распахнется и на пороге возникнет этот самый мертвый мальчик? Который пришел, чтобы забрать у нее сына.

Сном она забылась только под утро, когда в окно уже вливался ранний седой майский рассвет.

Утром все показалось ерундой: и ночные страхи, и ее паника, и ожидание того, что в комнату Кирюши ввалится мальчик-призрак. Хотя разве у призраков могут быть белые волосы и синие-пресиние глаза? И в особенности красные рубашки?

Сыну полегчало, он хотел отправиться в сад, однако Наталья ему запретила. Во-первых, потому, что он все еще был бледен и слаб и ему требовался постельный режим.

Во-вторых, она хотела проверить: а что, если этот мальчик в самом деле существует – он что, явится за Кирюшей, чтобы позвать его на свежий воздух?

– А этот мальчик… О котором ты говорил… Он точно… мертвый? – спросила Наталья наконец, зайдя в очередной раз в комнату сына. Окрепший Кирюша возился на ковре с разноцветными автомобилями.

– Совсем-совсем, – кивнул сын, не отвлекаясь от игры.