Код одиночества

Татьяна Афанасьевна, пробудившись, заявила, что зубную боль как рукой сняло, и наотрез отказалась посещать дантиста. Отец пригрозил, что, если зуб у нее снова разболится за Уралом, дочери придется терпеть, пока они не вернутся обратно в Петербург.

– Папочка, я же твоя дочь, значит, буду терпеть. Причем с наслаждением! – ответила Татьяна со странной улыбкой на лице, чем смутила Беспалова.

Грядущей ночью Татьяна снова проникла в купе к Алексею. На этот раз все было по-другому: никаких долгих ласк, а только животный экстаз – молодому человеку пришлось изрядно потрудиться, исполняя все желания неистощимой на выдумки Тани, которая, открыв новую, прежде не изведанную страницу книги жизни, мечтала обо всем и сразу.

Во время путешествия в поезде появился еще один пассажир – средний сын Беспалова Кирилл, молодой человек лет двадцати семи, севший в Екатеринбурге. Кирилл держал в руках бразды правления несколькими заводами, и отец, проинспектировав их, остался доволен, хотя не удержался от некоторых едких комментариев и замечаний.

Алексей и Татьяна продолжали опасную игру, хотя и понимали, что в случае разоблачения грядет вселенская катастрофа. Алексей видел: с каждым ночным свиданием Татьяна все сильнее привязывается к нему, что, собственно, и было частью его плана. Однако он также знал – Беспалов ни за что не даст разрешение на брак дочери с ним, не разорвет ее помолвку с князем Столбуновым-Энрици.

Требовалось чудо, и оно пришло.

Афанасий Игнатьевич любил рассуждать о том, какой он всемогущий. И почти всякий раз он затрагивал тему покушения в Петербурге.

– Эти трусливые крысы, так называемые революционеры, просто дрянные мальчишки, которых надо нещадно сечь розгами, – заявил он как-то. – Для них я классовый враг, воплощение бездушного капиталиста, идущего через трупы ради достижения своих низменных целей.

Алексей нашел, что полностью согласен с идеями бомбистов, однако, конечно же, благоразумно смолчал и не высказал свои мысли вслух.

– Однако у них ничего не получилось, потому что Господь послал Яна Казимировича, отведшего от меня смертельную угрозу, – продолжал миллионер.