Код одиночества

Не люблю слюнявых речей и долгих благодарностей, поэтому скажу всего один раз, и без свидетелей: merci. Все же не каждый был бы готов пожертвовать ради меня своей жизнью. А почему вы сделали это?

И снова изучающий, поистине инквизиторский взгляд. Еще до того, как Алексей нашелся с ответом, дверь палаты распахнулась, на пороге возникла сиделка, а вслед за ней вошла Татьяна с серебряным подносом, на котором возвышалась большая фарфоровая супница, рядом с которой стояла тарелка.

– Папа, ты опять за свое? – воскликнула сердито дочка.

Татьяна водрузила поднос на тумбочку и ласково сказала, обращаясь к Алексею:

– А теперь, Ян Казимирович, вы будете кушать. Иван Григорьевич прописал вам питательный куриный бульон, который быстро восстановит ваши силы.

– Танюша, я же должен знать, ради кого ты покидаешь родной дом и у чьей постели ты проводишь ночи напролет, – недовольно скривил рот Беспалов, и в его тоне явно звучали нотки недовольства.

Девушка тем временем зачерпнула ложкой ароматный бульон и поднесла ее ко рту Алексея.

– И вообще, дочка, доверь-ка лучше процедуру кормления больного достопочтенной Агриппине Феокистовне, – сказал Беспалов.

Это была не просьба, а приказ, и Татьяна повиновалась, уступив место сиделке. А миллионер, взглянув на Алексея, продолжил:

– Ян Казимирович, вам нужно набираться сил и как можно быстрее выздоравливать, потому что работа не ждет.

– Папа, прошу тебя, только не заводи речь о работе! Яну Казимировичу надо сначала прийти в себя, – покачала головой девушка, а Беспалов добавил:

– Хорошо, не буду вам более докучать, однако мы на днях продолжим прерванный разговор. Желаю скорейшего выздоровления! – пожелал Беспалов и вышел.

Татьяна последовала за ним, но на пороге обернулась и ободряюще улыбнулась Алексею:

– Ян Казимирович, он всегда такой, вы не принимайте близко к сердцу. Однако вы ему понравились, уж я-то знаю!

Сиделка Агриппина Феокистовна, приняв эстафету, принялась с ложечки кормить Алексея.

– Как же вам повезло, в вас влюблена сама Татьяна Беспалова! – мечтательно проронила она.

– Что? – произнес грубо Алексей, мотнув головой.