Код одиночества

Бельгийский револьвер он зажал в правой руке, опущенной в карман пальто. Ну что ж, настало время взять на свою душу тяжкий грех.

Когда Алексей находился всего в нескольких шагах от Левандовского, тот внезапно обернулся – взгляды молодых людей встретились.

– Ты, Спасович? – спросил в раздражении Ян. – Только не говори, что случайно здесь оказался, наверняка снова следил за мной! Братец, это становится более чем странным. Придется сообщить о твоем поведении в полицию, пускай они займутся тобой. Кто знает, может быть, твое место в бедламе!

Момент был упущен – несколько прохожих, заслышав обидные слова Яна, обернулись и с подозрением уставились на Алексея.

Да и пропал фактор неожиданности, Левандовского просто так не застрелишь.

– И что ты ошиваешься около меня? – произнес брезгливо поляк. – Все надеешься на то, что я передумаю? Убирайся прочь, Спасович, ты просто жалок! Ну, что не двигаешься с места, делая вид, будто ты меня не слышишь? В таком случае я покину тебя! Всего наилучшего.

И предупреждаю – не смей следовать за мной, иначе тебе придется худо! А вот и полицейский...

Левандовский торопливо зашагал через улицу, направляясь к гостинице, около которой стоял, беседуя с дворником, пузатый полицейский. Полное фиаско. Единственная возможность – застрелить Яна прямо сейчас, на глазах десятков свидетелей, а затем попытаться исчезнуть. Только где гарантия, что выстрел сразит Левандовского насмерть? Да и зеваки слышали, как тот называл собеседника по фамилии, полиции не составит особого труда вычислить, кто же является виновником происшествия.

Вот Левандовский вскинул вверх руку в перчатке, привлекая к себе внимание полицейского. Затем остановился: пожилая торговка, тащившая большую корзину, оступилась, корзина полетела наземь, из нее посыпалось содержимое – куриные яйца разбились, покрывая темную землю причудливым бело-желтым узором.

Левандовский замер, попятился – хаос, как знал Алексей, всегда пугал его.

Он даже по лестнице поднимался через ступеньку, никогда не опуская ногу на четную, а если вдруг количество ступеней на лестнице было кратно двум, тогда Ян просто прыгал на последнюю.

И сейчас причитающая торговка, горюющая над испорченным товаром, стала для него непреодолимым препятствием. Ян, как иногда с ним бывало, впал в ступор, забыв, однако, что находится на оживленной улице, по которой сновали телеги, экипажи и, гудя клаксонами, автомобили.