Хозяйка Изумрудного города

Слова, резавшие душу и чувства, окончательно отдалили сестер друг от друга. Евгения, никогда не отличавшаяся бурным нравом, заявила с не свойственной ей безапелляционностью:

– Надежда, я думаю, тебе лучше съехать из этого дома.

– Что ты говоришь? – с изумлением протянула Надежда. – Ты соизволила забыть, что этот дом принадлежит мне?

– Ты ошибаешься, – ледяным тоном произнесла Евгения. – Ты – нищая, у тебя практически нет денег. Именно я оплатила векселя твоей матери, убитой любовником в Риме, именно мне принадлежит этот особняк.

– Но, Женя, – вступился Сергей. – Куда Надя пойдет, это так жестоко…

– Мне все равно, – сказала Евгения.

Она понимала, что поступает крайне несправедливо, но ей хотелось отомстить Надежде за причиненную боль, за многочисленные унижения, которым та подвергала ее все эти годы, за то, что она попыталась украсть у нее самое дорогое – ее Сергея.

– Я не ожидал от тебя такого поступка, – произнес Сергей.

– Я сама не ожидала, – ответила Евгения и, смяв салфетку, поднялась из-за стола. – Я дам тебе немного денег, Надежда, но в течение трех дней ты покинешь этот особняк. У тебя есть благодетели и воздыхатели, вот к ним и отправляйся.

Евгения была уверена – инициатором интрижки была именно Надежда. Сергей никогда бы сам не решился изменить ей, да еще с сестрой. Надежда, как всегда, склонила его к этому. Она красивая, молодая, уверенная в себе. Почему мужчинам требуется именно это?

– Хорошо, я сделаю все, что ты скажешь, – таким же ледяным тоном произнесла Надежда.

– Ты мне никогда и не была сестрой, – вставила Евгения и, хлопнув тяжеленной дубовой дверью, вышла прочь.

Приехав на собрание очередного дамского комитета, она обнаружила всего двух пожилых графинь, которые мирно дремали в креслах. Никто более не изъявил желания принять участие в обсуждении насущных вопросов.

Евгения снова оказалась на улице. Только сейчас ей бросилось в глаза непонятное ликование и странная эйфория, которая царила на улицах Петербурга. Восторженные толпы что-то кричали, солдаты с красными бантами обнимались с горожанами, городовые куда-то мгновенно исчезли.

– В чем дело? – удивленно спросила Евгения у подростка, продававшего газеты.

– Эх, тетя, очки-то протри, царь отрекся, – весело закричал тот.