Хозяйка Изумрудного города

– Где ты была? – пыталась привести в чувство сестру Евгения, но Надежда отвечала ей грубо:

– Женечка, не суй свой толстый нос в мои дела. Я веду такой образ жизни, который мне подходит, ты это поняла?

Евгения, без успеха воздействовавшая на сестру увещеваниями, сдалась. В самом деле, Надежда имеет полное право жить так, как ей хочется. Их огромный, богато обставленный дом превратился в линию фронта – война шла между двумя сестрами. Евгения кичилась тем, что она принадлежит к старинному роду и обладает уникальными способностями в точных науках, Надежда, фыркая, отвечала, что никогда бы не променяла свою красоту и очарование на физические формулы.

Сестры постепенно отдалялись друг от друга.

До Евгении доходили слухи, что Надежда ведет праздный, если не сказать более, образ жизни. Она удивительно быстро сошлась с теми, кто получал от войны и людских страданий выгоду, с теми, кто наживал на крови капитал, с теми, кто понял: настал уникальный момент прийти к власти.

Рестораны, в которых водку и коньяк по причине введенного сухого закона подавали в пузатых чайниках и пили из стаканов; особняки, в которых кипела таинственная ночная жизнь; скверные личности с золотыми зубами и многокаратовыми бриллиантовыми перстнями на волосатых пальцах; истерические ворожеи и сибирские старцы; томные извращенные аристократы…

Все это так и влекло Надежду, только что вступившую в жизнь.

Сергей сдержал слово – он писал, как только мог, Евгении, в скупых словах, неподвластных военной цензуре, выражал ей свою любовь.

Они поженились в небольшой церквушке в Смоленской области, куда Сергей вырвался всего на день, чтобы обвенчаться с Евгенией. Никакого пышного торжества, никаких гостей и помпезностей. Все прошло чрезвычайно быстро и скромно.

Первая брачная ночь, которой Евгения так боялась и которой она так нетерпеливо ждала, прошла в крестьянском доме. Утром Терпинин снова отбыл на фронт. Евгения возвратилась в Петербург.

Она стала госпожой Терпининой и, достигнув двадцати одного года, получила все завещанные бароном и баронессой Корф деньги.

Она и не подозревала, что речь идет о такой огромной сумме.

Надежда, узнав, сколько именно причиталось сестре, с жадным блеском в очаровательных глазах заметила:

– Женя, и зачем тебе столько? Ты ведь не сумеешь потратить…

– Сумею, – возразила Евгения.

Она тратила – на благотворительность, отсылая на фронт медикаменты, снаряжая лазареты, обеспечивая инвалидов, оказавшихся в тылу, деньгами и продовольствием.