Гордость и преступление

Вика, занявшая один из последних рядов в капелле, отметила, что Ирина держится с небывалой грацией и явно волнуется, хотя сама разрабатывала каждую деталь этого пусть и помпезного, но в чем-то трогательного действа.

Видимо, все же одно дело – стратегически планировать, а совсем другое – воплощать это в жизнь.

Публика была в основном русскоязычная, разряженная в пух и прах, и только изредка попадались британские друзья виконта Фредди (тот в строгом фраке, с цветочком в петлице, выглядел тем, кем он, собственно, и был: девятым виконтом Грейстоком).

Вика, кивнув Майклу, отвела взгляд. Поскорее бы все это закончилось. Она была рада за подругу, вернее, тому, что ее мечты наконец осуществились. И Ирина, теперь вполне официально превратившись в виконтессу, займется тем, чем виконтессы, собственно, и занимаются.

Чем именно занимаются виконтессы, Вика не имела представления и не испытывала по этому поводу ни малейшего сожаления.

После того как Ирина взяла в мужья Фредди, а Фредди взял в жены Ирину (таких фраз вообще-то не требовалось, но Ирина настояла, чтобы они были), с прочувственной речью к гостям обратилась матушка виконтессы Грейсток.

Заслышав что-то о тяжелой доле матери британской виконтессы, Вика быстрым движением вставила наушники и включила начитку книги о путешествиях во времени по «черным дырам». Все лучше, чем заунывная пошлятина из уст свекрови девятого виконта Грейстока.

Интересно, а как бы прошла ее собственная свадьба – например, с Питером, бароном Ренфрю?

Хотя никакой он не барон Ренфрю, как уже поняла Вика, а просто великосветский обманщик, прикрывавшийся несуществующим титулом. Точнее, титул существовал, однако был частью титула принца Уэльского, к которому бородач Пит – и в этом не могло быть ни малейших сомнений – никакого отношения не имел.

Но зачем он тогда ей соврал? Или никакой он не барон и не лорд, а простой британский парень, решивший, однако, что если он назовется аристократом, то сумеет вскружить голову русской дурехе?

Значит, она произвела на него впечатление русской дурехи?

Что русская, это без сомнения, но уж явно не дуреха!

Чувствуя, что ужасно разозлена на этого самого Питера, который, не исключено, вовсе даже и не Питер (кто его там знает!), Вика ощутила, что на глаза наворачиваются слезы.