Глаза цвета тьмы

Нельзя же до такой степени перекроить собственную физиономию! И сколько литров ботокса она себе в лоб вкачала?

Эдик чуть нахмурился, а потом произнес, становясь к процессии спиной и загораживая Настю:

– Ах, вот и аукцион скоро начнется! Ты ведь одна из организаторов, наверное, тебе надо пройти на сцену…

Анастасия отмахнулась:

– Да нет, я только внесла свою мзду и подписала в числе прочих приглашение. На сцене мне делать нечего. И все же, кто эта особа?! Отойди, милый, ты мне ее загораживаешь!

Она прошла вперед, увлекая за собой Эдика, которому сложившаяся ситуация была явно неприятна.

Зато Анастасия вовсю наслаждалась ею.

Настя встала так, чтобы шествовавшая по залу Изольда никак не могла миновать ее. Эдик с паникой в голосе произнес:

– Настя, ну к чему эта клоунада? Ну, переборщил человек с пластическими операциями и ботоксом, мы же не в зверинце, чтобы глазеть на него!

– Эдик, ну как ты можешь так говорить! – произнесла Настя нарочно громко, имитируя возмущение.

 – Как ты можешь называть эту прелестную даму старой кошелкой и заявлять во всеуслышанье, что она переборщила с косметическими операциями и ботоксом?

Изольда была в метре от них, намереваясь миновать их, как дредноут на всех парах проходит мимо крошечного острова. Однако это замечание не ускользнуло от нее, и Анастасия поняла, что достигла своей цели.

Дернувшись, Изольда уставилась на нее, а потом властно вытянула руку, в которую женственный юноша, державший на руках болонку, вложил сверкавший стразами лорнет.

Приложив его к глазам, Изольда протянула низким прокуренным голосом:

– Вы имели в виду меня, деточка?

Причем слово «деточка» звучало в ее устах как матерное. Анастасия заметила, что Эдик намерен ретироваться, поэтому, дернув его за локоть, она произнесла:

– Ах, Эдик, милый мой, ты кого имел в виду?

Мужу не оставалось ничего иного, как развернуться. Анастасия внимательно наблюдала за его лицом, а также за лицом Изольды. Они вели себя как заправские актеры – Эдик только шумно вздохнул.

А лицо Изольды походило на посмертную маску Тутанхамона: впрочем, с учетом того количества ботокса, которым его сдобрили, это было неудивительно.

– Прошу прощения, это была всего лишь нелепая шутка, – произнес наконец Эдик. Болонка тявкнула, а Изольда, смерив его презрительным взглядом, процедила:

– Нахал! В следующий раз велю вас поколотить. Но сейчас, так и быть, прощаю!

И двинулась дальше.