Глаза цвета тьмы

Вы проиграете, фирму потеряете, а вместе с ней и все свои активы, подмосковный особняк и ваш привычный образ жизни богатой леди. Вы останетесь без всего – это я вам гарантирую! Вы и ваши детишки!

Он не шутил – Анастасия знала, что так оно и будет.

– Выходит, что вы все же меня испугались, ведь так? – спросила она его. – Решили завалить меня деньгами, избегая прямого боя?

Дуйменов расхохотался и, затянувшись, пояснил:

– Нет, я всего лишь готов платить надбавку за экспресс-доставку. Это не я вас испугался, а вы меня.

Анастасия приняла решение, и она знала, что оно – единственно верное.

– Давайте договор! – произнесла она, и олигарх, усмехнувшись, протянул ей папку.

Она раскрыла ее и обнаружила два экземпляра заготовленного крючкотворами миллиардера контракта. Она пробежала глазами страницы – стоит ей поставить под этим подпись, как она лишится фирмы, но в обмен получит столько денег, сколько она, наверное, никогда не заработает.

Ей ведь нет и сорока, имеется молодой муж и двое детей. Весь мир у ее ног. Так почему бы…

– Ручку! – произнесла она, и Дуйменов, выпуская дым, протянул ей ручку с золотым пером.

Он внимательно наблюдал за тем, как Анастасия подписала оба договора, а когда она протянула ему папку, с удовлетворением сказал:

– Оказывается, я был о вас слишком высокого мнения.

Он оглушительно рассмеялся, а потом раскрыл один из договоров – и вдруг закашлялся. Лицо его покраснело, потом побагровело, из глаз хлынули слезы. Он повалился на колени, судорожно кашляя. Анастасия, наблюдая за поверженным врагом, подошла к нему и несколько раз сильно ударила его по спине.

Кашель прошел, миллиардер судорожно вздохнул.

– Вы так переволновались, что откусили кончик сигары, проглотили его, а он попал вам в трахею. Еще пара мгновений – и здесь бы лежал ваш хладный труп. И это с учетом того, что вы намерены жить сначала тридцать лет, а потом вечно. Как я и сказала, Аннушка уже разлила подсолнечное масло. Точнее, в вашем случае, Хосе уже скрутил сигару…

Миллиардер медленно поднялся – лицо у него было еще лиловое, но он уже вполне владел собой.