Еще один знак Зодиака

Я придерживалась точки зрения монахов ордена траппистов, которые приветствовали друг друга словами «Помни о смерти!». Рано или поздно мадам Свентицкая все равно скончалась бы. Смерть – естественный и, увы, неизбежный конец для всего живого. Конечно, родное издательство предпочло бы, чтобы он наступил лет через восемьдесят пять, после выхода в свет, скажем, семьсот тридцать девятой книги Валерии Артуровны, однако пути Господни неисповедимы.

– Привет, – сказал журналист.

Я бросилась к нему на шею и, не удержавшись, разрыдалась.

Мой трюк сработал (ведь Эдик и не подозревал, что я когда-то училась в театральном), принялся утешать меня, уверяя, что самое ужасное осталось позади.

Меня же интересовало то, что было у нас впереди. И, изображая из себя хрупкую, сломленную женщину (мужчинам, как говаривала моя бабушка, надо дать возможность почувствовать себя рыцарями), позволила отнести себя на кушетку. Если бы Эдик проявил чуть больше напора, то мы бы слились с ним в поцелуе, однако его занимало в первую очередь мое самочувствие, а также то, что я намерена делать.

– Мне предписано сидеть в Лос-Анджелесе до особых распоряжений, – сообщила я, принимая из рук Эдика стакан с водой.

Он заботливо укутал меня пледом, и я подумала: а вот никуда милому журналисту от меня не деться. То, что не успела сделать мадам Свентицкая, чье обезглавленное тело теперь покоилось в одном из моргов «города ангелов», довершу я, ее секретарша.

– Ваша прокуратура опасается, что если отпустит меня обратно в Москву, а потом выяснится, что убийца – все же я, то меня ей никогда не выдадут, – произнесла я трагическим голосом.

 – На моей родине запрещено экстрадировать граждан России, в чем бы они ни обвинялись. А ваши прокуроры, в особенности прыткая Дана Хейли, так и хотят увидеть меня в газовой камере.

Я снова зарыдала, и Эдик принялся утешать меня. Манипулировать мужчинами так легко! Впрочем, не всеми: мой бывший муж к этой категории не относился. Понимая, что не стоит перебарщивать со слезами, я высморкалась с салфетку, заботливо протянутую Эдиком, и сказала:

– Так что пока я буду сидеть в номере отеля и ждать, когда же мне дозволят отправиться обратно в Москву.

– Надо сказать, что на человеческую долю выпадали и гораздо более ужасные испытания, чем задержаться на неделю-другую в Калифорнии, – заметил иронично Эдик. Малыш был прав. Тем более что я знала: мне предстоит провести их с ним.

– Все только и говорят, что о «Зодиаке», – продолжил Эдик.