Еще один знак Зодиака

Квентин Мориарти, на тот момент – один из самых известных, если не самый известный автор детективов в Америке, вечный соперник Агаты Кристи, побывал в Белом доме на приеме у президента Рузвельта, который мог оказать давление на губернатора. Однако президент так и не решился это сделать, сочтя, что ему ни к чему вмешиваться в работу судебного аппарата.

Помню, как Квентин позвонил мне из Вашингтона (я осталась в Лос-Анджелесе) и усталым голосом сообщил, что ему не удалось убедить президента.

Поэтому все надежды возлагались на тогдашнего главу Калифорнии, однако все знали, что он не предпримет ничего, чтобы спасти Джека Тейлора.

Казнь была назначена на девять вечера. Всю ночь накануне я не могла сомкнуть глаз, представляя себе, что Джек Тейлор находится в крошечной камере смертников, абсолютно невиновный и беспомощный. Я размышляла о его судьбе, втайне надеясь, что очередное видение посетит меня (видения стали моими спутниками с юности). Но, пролежав почти всю ночь с открытыми глазами в постели, я так ничего и не увидела.

К великому сожалению, не я определяла, когда и какие видения навестят меня, а они сами выбирали момент, зачастую крайне неподходящий, и, словно кадры из фильма, вспыхивали у меня в мозгу.

Когда я спустилась в столовую, то застала своего шефа и учителя Квентина Мориарти за кофе. Похоже, Квентин тоже плохо спал, наверняка размышляя о том, что пройдет всего лишь несколько часов, и невиновный будет казнен.

Квентин, откинув свежую газету (на первой полосе сообщалось о предстоящей казни «Зодиака») и не ответив на мое приветствие, проворчал:

– Подобное обычно бывает в моих романах! Но там осужденного в последнюю секунду, когда его уже тащат к электрическому стулу, спасают.

Я вспомнила первый роман Квентина Мориарти – «Смерть в музее восковых фигур». Именно в нём арестовывают невиновного, суд приговаривает его к смерти, и только благодаря титанической работе невесты осужденного и частного сыщика, профессора философии, удается отыскать истинного злодея и спасти несчастного от экзекуции.

Завтракали мы молча – говорить было не о чем. Жизнь, как я убедилась уже давно, была не романом, в котором можно, по желанию автора или редактора, изменить печальный финал на «хэппи-энд».

– Он хочет, чтобы мы присутствовали во время приведения приговора в исполнение, – сообщил мне Квентин.