Фиалок в Ницце больше нет

Даже у бати не было, но он наверняка и не в курсе, кто такой этот Пикассо, с чем его на десерт едят и сколько букв «с» в его имени.

– Это ее дочка, – произнесла внучка академика, указывая на картину тетки с ожерельем.

Ну, никогда бы не подумал, что это вообще человек изображен, а не какой-то тебе робот с квадратной головой и подозрительного синего цвета.

Даром что «голубой» период этого самого Пикассо. Он что, извращениями, что ли, страдал?

И это девочка? С таким же успехом можно предположить, что это дедушка.

Но все равно, что ни говори, круто. Хотя бы потому, что наверняка стоит парочку миллионов.

Если не больше. Причем даже не в рублях, а в свободно конвертируемой валюте.

И внучка академика запросто хранила этого самого Пикассо в квартире родителей в Шкиперском протоке.

А где еще ей было его хранить?

Оставила бы в квартире деда, его бы тоже за милую душу унесли. А так нет. И выходило, что обе эти картины были в полном распоряжении внучки академика.

Ну и его самого.

Саша видела, что и Репин, и в особенности Пикассо произвели на Федю неизгладимое впечатление. Он долго держал поочередно то одно, то другое полотно в руках, вглядываясь в лица женщин, которые были давно мертвы.

– А ведь это твоя страховка и твое будущее, – произнес он наконец, ставя их на пол. – Они стоят чертову уйму денег!

Саша смутилась, потому что никогда не относилась к экспонатам коллекции дедушки с такой точки зрения.

Впрочем, от коллекции остались только два этих шедевра: русского и испанского гениев живописи.

Натягивая на них цветастые наволочки, она заявила:

– Ну, это воспоминание о дедушке и о его семье, и продавать я их точно не собираюсь!

А жаль! Внучка академика умела быть, оказывается, крайне упрямой. Картины, в особенности Пикассо, тянули на солидную сумму, и все это принадлежало вот этой студенточке-сиротке.

Федор подумал, что женитьба на внучке академика все еще вполне актуальна. И если он сделает ей предложение…

Только делать его он, конечно же, не намеревался.

Той самой, которую просто взяли и изъяли.

А если изъяли две сотни картин, из которых только семь, и то завалященьких, его, то можно забрать и эти две, не так ли?

Но человек он был добрый и щедрый. Пусть остаются девчонке, у нее и так стресс и сплошные огорчения – и дедушку прихыкнули, и все его наследство утащили.