Дворец, где разбиваются сердца

За этим стоит что-то другое!

Дверь в кабинет матери-настоятельницы распахнулась, на пороге возникла моложавая дама, облаченная в монашеское одеяние. Аббатиса Августина отличалась аристократической красотой и старомодными, чуть вычурными манерами. На носу у нее сидели очки в тонкой стальной оправе. Мелодичным голосом она спросила, обращаясь к Николетте:

– Госпожа комиссар Кордеро? Я рада вас приветствовать под сенью нашей божеской обители. Приношу свои самые искренние извинения, что заставила вас ждать. Прошу вас!

Она протянула Нико руку, рукопожатие аббатисы было мягким, не то что у ее секретарши.

Кабинет матери-настоятельницы был небольшим, но очень уютным и в то же время строгим. Большое окно выходило в монастырский сад, причем это позволяло не только наслаждаться живописным видом, но и держать под неусыпным контролем работу сестер-монахинь: кто и как полет огород, поливает деревья, кормит кроликов.

Николетту приветствовал пожилой худой священник с грустным выражением лица, отец Теренсио. В кабинете аббатисы было множество книг, в основном духовной и теологической тематики, а на столе возвышался ноутбук. Надо же, прогресс проложил свой путь даже в кельи отдаленного монастыря в Санта-Кларите!

– Прошу вас, – пригласила ее жестом в кресло настоятельница Августина. – Итак, госпожа комиссар, вы прибыли из-за смерти несчастных сестер Фернанды и Пилар? Я хочу во что бы то ни стало найти того нечестивца, который лишил жизни сих овечек Божьих! Он понесет и Божеское наказание, ведь, пойдя на убийство, он отринул Божьи заповеди.

– Он – или она, – сказала Нико, и аббатиса вздрогнула. К чему эта речь – или Августина хочет сделать акцент на том, что убийца – мужчина и соответственно женский монастырь и его обитательницы не имеют к преступлению никакого отношения?

– О, я не думаю, более того, я уверен, что никто из монахинь не мог пойти на такое жуткое злодеяние, – подал голос отец Теренсио.

– Я еще не говорила об этом с экспертом, – честно призналась Кордеро. Похоже, в монастыре все заодно и придерживаются единой линии: преступление совершил пришелец извне, монахини к нему не причастны.

– Кроме того, кто-то похитил дароносицу, – продолжила мать Августина.