Ее настоящая жизнь

Сполоснув лицо, она схватилась обеими руками за грязноватую раковину, закрыла глаза и сконцентрировалась.

А когда открыла их, то увидела свою дверь, лакированную, темно-синюю, с ручкой в виде разинутой пасти льва, возникшую в стене.

Она сделала все, что могла. И вывела из обоймы не только Г.Г., но и К.К., при этом спасла не только Лолиту, но и Аду.

Делать ей здесь больше нечего.

Она плавно повернула ручку двери – и поняла, что та по-прежнему не поддается.

Отступив на шаг, Нина заметила, как дверь исчезла, но не стала вызывать ее снова.

Волнения на этот раз не было, как и страха тоже. Одно из двух: или сбой в работе портала до сих пор продолжается, что маловероятно, потому что это затронуло бы не только ее, но и всех прочих, посвященных в тайну «Книжных ковчегов», или…

Или ее миссия в «Лолите», несмотря на все, что ей удалось сделать, до сих пор не подошла к концу.

И дверь поэтому-то и отказывается ее выпускать.

Снова схватившись за края раковины, Нина уставилась на себя в зеркало.

Так в чем же тогда дело?

Как ни старалась, Нина не могла понять, что же от нее еще требуется. Она сделала все, что можно, спасла всех, кого можно было спасти, а с учетом Ады даже и тех, о ком не имела ни малейшего представления и кого в романе Набокова элементарно не было.

Тут в дамскую комнату проследовали две смеющиеся молодые женщины, и одна из них произнесла, обращаясь к другой:

– …и после этого мы поедем в Калифорнию, там у него тетка живет. Ей от мужа досталось такое шикарное ранчо под Сан-Хосе! Нам надо поддерживать с ней контакт, тогда она нам его завещает…

Нину как током ударило. Ну да, конечно, ей снова был знак – ранчо в Калифорнии!

То самое ранчо Дук-Дук, на котором происходят кошмарные вещи и где суждено было побывать Лолите и стать секс-рабыней драматурга – и, увы, не только его.

Ну, теперь уже не суждено.

Но это не отменяло того, что ранчо, обставленное с вызывающей роскошью, имеющее бассейн, причем не один, и даже искусственный водопад, несмотря на арест Г.Г. и даже К.К., все еще продолжало служить местом заточения несчастных подростков, которым там приходилось переживать то, о чем Нине и думать не хотелось.