Девять с половиной идей

И вторая, субъективная, причина заключалась в том, что мама решила во что бы то ни стало не пустить своего теперь единственного сына Алексея в армию. Она была готова сделать все, чтобы он не попал в Афганистан или просто в такую часть, где – опять же по темным слухам, которые пресекались, – царили неуставные отношения и в мирное время можно было запросто погибнуть от побоев и издевательств. Инна понимала, что помочь осуществить это может только она, ее умение быть хорошей любовницей. Теперь она смотрела на секс как на профессию, а не просто как на приятное и прибыльное времяпрепровождение.

Михаил Иванович как раз расстался со своей очередной любовницей, изменявшей ему, и Инна решила заполнить собой образовавшийся вакуум.

Дело оставалось за малым – утешить оскорбленного мужчину. Через неделю, когда ненависть ко всему женскому полу улеглась, Михаил Иванович стал обращать внимание на других дам.

Их отношения длились не очень долго, однако Инна использовала это время с большой выгодой для себя. Как-то вечером, когда Ростецкий, обессиленный, пришел с работы, Инна, приготовив ему романтический ужин, завела разговор о том, что у нее есть брат, единственный брат, и что ей очень не хочется потерять его.

– Так в чем же дело, – спросил Михаил Иванович, насытясь и придя в игривое настроение. – Разве он собирается умереть?

Он протянул руки, чтобы схватить Инну, однако та ловко увернулась от него. Она решила, что пока он не выполнит ее просьбу, ни о каком сексе не может быть и речи.

– Все очень просто, милый, – сказала она. – Тебе это ничего не стоит. Я не хочу, чтобы он шел в армию, и ты в состоянии это провернуть.

– Ну как же, не так-то все легко, – стал тянуть время Ростецкий, подбираясь к Инне.

– А я не хочу, дорогой, – ответила она. – Или сейчас, или больше никогда. У тебя ведь есть власть, ты все можешь…

– Ладно, – ответил Михаил Иванович. – Но ты мне за это должна! – И он бросился на нее, после чего последовали привычные вздохи, поцелуи, закатывание глаз и мнимый экстаз.