Бизнес-ланч у Минотавра

Предлагаю тебе поехать со мной…

Он разжал свои объятия, и Лера, чувствуя, что у нее кружится голова, была готова ответить согласием, но тут заметила фигуру, подошедшую к их подъезду.

Это был отец.

– Мне пора, – заявила она, но Кирилл взял ее за руку. И провел мизинцем по ее ладони, от чего Лера снова начала млеть.

– Нет, я не могу отпустить тебя одну. Это опасно, крайне опасно!

– Мой отец никакой не убийца! Он не может быть им! – сказала девушка, и Кирилл, взглянув на нее, произнес со вздохом:

– Ты права, твой отец никакой не убийца.

Его мизинец продолжал щекотать ладонь Леры.

Понимая, что вот-вот поддастся его чарам, Лера вырвала руку и, открывая дверь автомобиля, сказала:

– Еще раз огромное спасибо! Я тебе обязательно утром позвоню. Ну, точнее, ведь уже утро…

Светало, одна из самых коротких ночей в году стремительно завершалась.

– Ну, или я тебе. Но будь предельно осторожна! Ни тебя, ни твою бабушку я, конечно же, не брошу.

Лера отрицательно качнула головой, и Кирилл сказал:

– Это поправимо. Но сначала вам надо выбраться из этой берлоги. Я все выясню и или заеду, или позвоню. Ты ведь мне доверяешь?

Лера, всхлипнув, кивнула, а Кирилл, наклонившись, нежно поцеловал ее в щеку. Она ощутила аромат его дорогого парфюма.

– Вот и хорошо. Я тебя не подведу. Запрись у себя в комнате и не разговаривай со своим отцом. Все будет хорошо!

Лере так не хотелось выходить из салона автомобиля Кирилла, но пришлось: из подъезда вышел один из соседей, который, зевая, вывел на прогулку своего четырехлапого любимца.

– До скорого! – произнес Кирилл и снова поцеловал девушку, на этот раз в губы.

* * *

Проводив Леру взором, молодой человек дождался, пока она не скроется в подъезде, завел автомобиль и, отъехав метров на двести от дома, снова остановился. Затем вытащил крошечный мобильный, нажал кнопку, и когда на обратном конце отозвался собеседник, произнес:

– Отец, это я.

* * *

Вставив ключ в замочную скважину, Лера затаила дыхание – в этот момент дверь распахнулась, и она увидела на пороге отца.

Он уже переоделся, избавившись от окровавленной рубашки и брюк, и был облачен в фиолетовый фланелевый, сшитый когда-то мамой, халат, который вообще-то использовал только в холодное время года.