Клятва верности

Риман забормотал слова извинения и поспешил уткнуть свой взгляд в тарелку. Он до дрожи в коленках боялся, что его кто-то разоблачит. И одновременно хотел завыть в полный голос. Уровень его оппонента лишь чуть-чуть не дотягивал до высшего, значительно превышая его собственный.

Второе событие так же заставило Римана внутренне сжаться.

Сидящий за дальним столом пожилой сион, подскочил как ужаленный, опрокинув на пол тарелки и столовые приборы. Его соседи и сослуживцы зашикали на него. А он, не слушая никого, медленно обводил помещение столовой внимательным пристальным взглядом.

Риман, проклиная себя на чем свет стоит, пробормотал формулу развоплощения заклинания. Аура соперника в ту же секунду померкла.

Взгляд сиона мельком скользнул по столу старших мастеров, за которым сидел Риман. Скользнул и прошел дальше. Осмотрев все помещение, сион завертел головой в разные стороны дергано и уже совершенно неуверенно.

Риман облегченно выдохнул. Вот же старая ищейка, почуял Тарманский след, несмотря на то, что тот был незаметен даже для старших мастеров. Впредь надо быть осмотрительней в своих экспериментах, и ни в коем случае не проводить их больше в присутствии сионов.

Страх постепенно отступал, а вместо него медленно и неотвратимо накатывало чувство безысходности и отчаяния. Риман Обол отчетливо понимал, что у него нет ни единого шанса в будущем взойти на престол Высшего демиурга и ощутить на своих плечах тяжесть заветной мантии.

Выйдя из своей комнаты, Риман поплелся в общую трапезную. Аппетита у него не было уже несколько дней, но отсутствие одного из двух арматов за первым столом могло бы вызвать вопросы.

Поковыряв ложкой свою кашу, он взял кружку горячего чая. Делая маленькие глоточки, он мрачным взором медленно обвел трапезную. Все было как всегда.

Он настолько задумался, что не сразу услышал голос мастера Крона, обращающегося к нему.

– Ри-ман, – в растяжку произнес Верховный, чтобы привлечь внимание своего ученика.

– Да, мастер, – встрепенулся армат.

– Наконец мне удалось привлечь твое внимание, – немного раздраженно заметил Крон.