Клятва верности

Подобраться же к Верховному он не мог, поскольку мастер Крон уединился вместе со старым герцогом в соседних с пиршественным залом покоях. О том, что беседа двух патриархов приватна и не терпит постороннего вмешательства, свидетельствовали два гвардейца, несущих почетный караул у дверей тех самых покоев. Наконец, ученая беседа или же политический диспут, а может и банальная партия в шахматы закончилась.

Герцог и Верховный вернулись в пиршественную залу. И Риман, тут же воспользовавшись подвернувшимся случаем, попался на глаза мастеру Крону.

– А, вот и мой армат, – широко улыбнувшись, сказал Верховный демиург.

– Надеюсь, прием не показался тебе слишком скучным?

– Что вы, мастер, я замечательно провел время. Но… – Риман деланно запнулся, напуская на себя застенчивый вид.

– Говори, мой мальчик, не стесняйся. Что тебя тревожит.

– Мне очень приятно и лестно присутствовать средь столь знатных гостей, но я бы еще хотел сегодня успеть немного попрактиковаться, – Риман Обол скромно потупил глаза.

– Узнаю себя в твои годы, – благостно пробасил Верховный. – Такая же тяга к знаниям. Конечно же, я не смею тебя задерживать. Да и кто может стоять между демиургом и знаниями.

– Благодарю вас мастер, – церемонно склонил голову армат.

Через полчаса Риман Обол сидел в своей комнате и под неярким светом масляной лампы читал первые страницы книги.

За окном сияли три луны – редкий случай. Можно сказать знак. Бесчисленные гадалки и предсказатели будущего говорили, что три луны глядят на мир одновременно только тогда, когда в нем грядут большие перемены.

Малышка Ир – младшая из трех сестер лун в эту ночь светилась мягким синеватым светом. Средняя сестра Эя – была желтая словно зачерствевший сыр. А старшая, Шурая, отблескивала зловещим багрянцем.

Две первых луны обещали новые свершения и изменения судьбы обычным людям.

Если бы Риман знал суть этих толкований, то он все равно вряд ли обратил на небесные подсказки свое внимание. В этот момент ему не было никакого дела до небесных странниц. Все его внимание было приковано к Тарманской книге.

Книги, первые же строки которой стали для достаточно опытного мага чуть ли не откровением.

Риман читал и не мог поверить своим глазам.