Клятва верности

Каждый из них смотрел с ожиданием на большую двустворчатую дверь тронного зала. Лица всех были сосредоточены и серьезны. Случись застать в таком виде верховный совет придворному живописцу, Галеону Афрату, он наверняка бы создал шедевральное полотно, под названием «Перед лицом опасности». Великому художнику, специализирующемуся в своем творчестве на реконструкции и изображении исторических событий и батальных сцен, не пришлось бы на сей раз задействовать свое воображение. Картина ожидания Тарманского парламентера без всяческих прикрас была достойна его гениальной кисти.

Дверь распахнули слуги, облаченные по случаю в парадные ливреи. Придворный церемонимейстер звучно стукнул своим посохом об пол и провозгласил:

– Полномочный посол Тарманской державы, командор Огненного Легиона, сэр Мэрт.

Словосочетание «сэр Мэрт», хоть и было сказано опытным церемонимейстером с отчетливой артикуляцией, в ушах герцогини и остальных членов верховного совета прозвучало как «смерть». От этого слова Риана невольно вздрогнула.

В следующую секунду Тарманский рыцарь ступил на порог тронного зала.

И Риана в полной мере осознала, почему дрожали руки у ее дружинников.

При проявлении рыцаря, с ног до головы закованного в тяжелые металлические доспехи, пламя факелов, освещающих тронный зал, судорожно забилось и затрепетало, словно в помещение ворвался сильный порыв ветра. Взбесившиеся тени начали зловещую пляску, скача по стенам и потолку залы. Но больше всего вызывал ужас сам рыцарь. На его угольно черных доспехах тлели тускло- лиловым цветом магические руны, переливаясь и перетекая одна в другую.

– Тарман уже настолько сошел с ума, что назначает командирами своих армий големов! – выкрикнул вместо приветствия не сдержавшийся лейтенант Гор.

– Вы далеко не первый, кто ошибочно оценил мой внешний вид, – спокойно ответствовал на выпад гвардейца парламентер.

Его голос, спокойный, глубокий и неожиданно приятный, совершенно не вязался с образом посланника преисподни, сэра Мэрта. Он не вязался настолько, что мрачная атмосфера, сгустившаяся до почти осязаемого состояния в тронной зале при появлении Тарманца рассыпалась в прах, не оставив и следа своего присутствия. Эффект был столь неожиданным, что даже невозмутимые сионы забеспокоились, тревожно косясь на своего подконвойного.