Игры миров

Ошибка наложницы может повлечь пробуждение Белой смерти, и тогда неизвестно, сколько людей погибнет, ибо волк не различает своих и чужих.

Эйлис положила свободную ладонь на глаза.

– Я, вероятно, в коме, потому что ты несешь такой бред…

– Тебя день назад чуть не разорвал на части оборотень, который после не успокоился бы, пока не разнес пол крепости. – Строго сказал Септий. – И это реальность. Демонстрируя правителю свою ревность, ты рисковала не только собой, но и десятками людей. Звери, знаешь ли, очень дорожат своей свободой.

– Ну, ты же меня ЗАРАНЕЕ предупредил. – Парировала Эйлис. – И я подозреваю, что это опять твоя «случайность».

Рыжебородый хмыкнул.

– У меня не было выхода. Но, не перебивай меня. Я потеряю нить повествования. Оборотень стал избегать близких отношений, так как рано или поздно они трогали душу и освобождали зверя. Я служу верой и правдой Арону уже многие десятки лет. Естественно, за это время я видел немало наложниц, но большинство из них – погибло.

– А те, кто выжил? – Эйлис напряглась. Внутри ворочался страх.

– Все физические раны мы исцеляли, но кто исцелит раны душевные? Ни одна женщина не осмелилась по своей воле стать ближе к правителю после того, что пережила.

– И что с ними случилось?

– Скажем так, они исчезали, но не мучились.

– Септий, – Эйлис попыталась приподняться, но ее скрутил такой приступ боли, что потемнело в глазах. Девушка какое-то время старалась даже не дышать, чтобы перетерпеть все это и не свихнуться.

– Осторожнее, моя госпожа. – Заботливо произнес Смотритель. – Будет печально, если ты сама испортишь чудо. Я понимаю, что тебе не хочется исчезать. И пока речи об этом не идет. Характер твоих повреждений говорит о том, что зверь не пытался тебя убить. Мало того, он даже не вырвался наружу и не убил никого другого. Он оставался в покоях рядом с тобой, пока человек не одержал верх и не принял свой первоначальный облик. На такой успех я, признаюсь, и не рассчитывал.

Конечно, ты с первых дней повела себя очень достойно. Ты смогла искренне смириться со своим положением, потому практически не провоцировала Лекса. Но ты и ни на секунду не была безвольной рабыней, повелитель это чувствовал, звери чуют фальшь, потому благосклонность Лекса к тебе росла с каждым днем. Пока не наступил момент «Х». Зверь не любит даже мыслей о привязанности, потому он возжелал подтвердить свою независимость. Вот тут к месту пришлась та танцовщица.