Ел я ваших демонов на завтрак! Том 3

Кинпатсу развёл руки, и лианы раздвинули землю. Сразу стало легче дышать – к нам под землю хлынул из подвала воздух. После спёртого подземного он показался нам верхом свежести!

Лаз получился не широкий, но высокий. И через него нужно было как-то выбраться.

Я повернулся к Даичи и протянул ему верёвку из простыни – ту самую, которой мы связывались в тумане. Когда мы оказались под землёй, я смотал её и завязал вокруг пояса, а теперь вот снова достал. Конечно, она человеческий вес не выдержит, но свёрнутая в два-три раза вполне может служить дополнительной страховкой.

– Сможешь удлиниться, чтобы пролезть? – спросил я. – И оттуда подстраховать?

– А то! – хохотнул пацан и буквально нырнул в дырку, удлинив свои ноги.

Через миг его ноги оторвались от земли, и он крикнул сверху:

– Я на месте!

Следующим был Шишикю – он потянулся по лианам и по спущенной Даичи верёвке.

Единственное, чем я мог помочь ему, это приказать его телу стать легче.

Даичи принял резинового человека наверху.

Потом по лианам и верёвке поднялись друг за другом Горо, Матакуши и Сёрито. Потом Сэдэо и Рен. И всем я приказывал стать легче, чтобы там наверху могли принять их, и чтобы лозы Кинпатсу выдержали вес.

Изуми не хотела подниматься раньше меня. Пришлось прикрикнуть на неё.

Следом за Изуми отправилась Ёсико.

Кангэн сам подняться не мог, поэтому решили сделать так: поднесли его поближе к Кинпатсу, потом опутали верёвкой и лианами, и с помощью них подняли Кангэна. Даичи страховал сверху.

Следом за Кангэном поднялся Макото. Остались мы с Кинпатсу вдвоём.

Я смотрел на него и видел: он может отключиться в любой момент, точно так же, как и Кангэн. Боялся, что я поднимусь, а он сам уже не сможет.

Поэтому сказал:

– Теперь лезь ты!

Кинпатсу сначала вроде примерился исполнять, но потом посмотрел на меня:

– А как же ты?

– Обо мне не беспокойся! Там есть верёвка.

Конечно, одна верёвка без лиан – это так себе аргумент. Не надёжный даже с уменьшенным весом. Но другого у меня не было.

Кинпатсу настолько устал, что не стал спорить – молча полез по своим лианам.

Когда его приняли наверху, пришла пора и мне что-то решать.

Но тут в отверстие спустились лианы вместе с моей изрезанной простынёй, превращённой в верёвку – истрепавшейся и в грязи. И мои губы сами растянулись в улыбке.