Доктрина спасения

Справа – небольшой донжон, сложенный из бледно-коричневых камней, от него в обе стороны устремляются высокие каменные же стены, пару дощатых бараков под ними, однако на заднем плане высится громада крепости. Рядом негромко похрюкивали свиньи (запас пищи?), роясь в жирной грязи в поисках чего-то съестного, а поодаль – соломенные чучела, с любовью к искусству нанизанные на колья. Из нескольких торчали стрелы.

– Морская… Ведьма, – словно выплюнул последнее слово мой новый знакомый. – Знаешь, куда тебя привезли?

– Свиньи, грязь, окружающие меня чванливые кретины… – сделала вид, что задумалась я.

 – Неужели это блистательное королевство Аргентау?

Иногда, конечно, лучше промолчать.

Тем не менее, умением промолчать в нужный момент я, увы, за двадцать с лишним лет не обзавелась. Вот только покажется, что умею держать язык за зубами, как вдруг вырвется… и тактичность однозначно не входит в число моих талантов. Надо будет все же поработать над собой – если, конечно, останусь в живых.

Били недолго, но от души.

Я даже закрыться от тяжелых, окованных металлом сапог толком не могла – сказалась тяжелая дорога, голод, затекшие суставы и уже перенесенные побои. Один из ударов, особенно милостивый, окончательно погасил свет в непутевой ушастой голове.

Я пришла в сознание на вонючей соломенной подстилке, уткнувшись лицом в эту самую солому и переживая то ли кошмарный сон, то ли череду жизненных событий перед тем, как окончательно умереть. Во всяком случае, распухший и сломанный нос пытался сказать, что я отнюдь не в королевских палатах, единственный худо-бедно открывающийся глаз, в котором все двоилось, это лишь подтверждал.

А тело, ощущая жесткий каменный пол через тончайшую постель, выносило окончательный вердикт – меня бросили в тюремную камеру.

Уже было. Правда, тогда мне не грозила смерть просто потому, что я не умею держать язык за зубами.

Попытавшись встать, потерпела сокрушительную неудачу. Сил не осталось. Руки, которыми хотела опереться о землю, просто разъехались в стороны.

Я застонала от бессилия.

Оттолкнувшись от стены, перевалилась на спину. Слабое усилие вызвало тошноту, да вот только желудок был пуст. Губы пересохли, их покрыла корка засохшей крови. Я подняла руку, преодолевая тяжесть увесистого рунического браслета, ощупала плечи, лицо. Кто-то небрежно оказал помощь, наложив бинты на предплечье – кто? Где я?

– Смотри, шевелится еще, – донесся странный голос. Тональность его постоянно менялась, едва ли не на каждом звуке.