Шаги за спиной

В этот раз она выиграла на ноль. Тренер стоял на балконе, наблюдая.

Он думал о том, что пора бы заменить стойки и покрасить линии. А если еще выгнать из зала культуристов и сделать хорошую стенку, то можно набирать группу совсем маленьких, лет с четырех. Конечно, они ничему не научатся, но деньги будут исправно платить. Еще он думал о ногах Жени, ноги толстоваты, как и у всех теннисисток, которые много тренируются; толстоваты, и ступни она ставит неверно. Жаль, что ей всего четырнадцать…

– Молодец, – сказал Юра, – я устал, идем в душ.

– Я еще потренируюсь немного, – ответила Женя.

– Я сказал, идем в душ. Не туда, в мужской.

Женя уже не раз была в мужском душе и научилась делать там все то, о чем ее просили. В общем, приятная чепуха.

Тренер, Борисович, встал у двери.

– Что-то не так?

– Ей четырнадцать лет.

Зная характер Жени, он ни за что не опасался, но следует соблюсти приличия.

Женя скривила нос:

– Аркадий Борисович, мы еще потом поиграем?

– Если у тебя будут силы.

– Я заплачу, – ответил Юра, – а если будешь мне мешать, то мои друзья изнасилуют тебя в туалете. (Он начал снимать рубашку и расстегивать шорты). И вообще, в душе я собирался только мыться.

Они вымылись и вышли в зал. Юра был только в полотенце Женя тоже. Она шла босиком, ступая на всю ступню – те, кто много тренируются, всегда ходят мужиковато.

Она не особенно стеснялась. Плевать ей на всех.

– Веди, – приказал Юра.

Борисович привел их в маленькую комнату с портретами теннисных звезд на стенах. В комнате был стол с лампой, два стула, топчан с подушкой и ворох старых теннисных принадлежностей на полу, под стенкой. Полбутылки водки на столе.

– Я подумал, – сказал Юра, – ей все-таки четырнадцать, не стоит дразнить судьбу. Поэтому ты будешь сторожить у дверей. С той стороны, конечно. Деньги возьми в кармане.

Борисович вышел.

Чемпионка из нее все равно не получится, думал он, а ножки у нее что надо.

Все-таки скучно просто стоять и ждать. А Женька-то хороша: притворяется простой, но знает, что делает.