Шаги за спиной

Люда сразу же пририсовала к голосу продолжение: сначала лицо, потом волосы, потом обвислый бюст и непомерную толщину внизу; толщина удивительным образом звканчивается красными туфельками тридцать шестого размера – напоминание о том, что молодость все же была.

– Алло? – Нетерпеливо.

– Простите, мне нужен Валера.

– Кто спрашивает?

– Подруга.

Повесили трубку. Значит, подруг там не любят. Люда засекла двенадцать минут, для неровного счета, и проплакала их, чтобы не терять зря времени. Потом снова набрала номер.

– Да, Валерий Деланю. Да, из больницы. Получили результат кардиограммы. Да, важно. Нет, сказать могу только ему. Только не надо мне обьяснять, что такое врачебная тайна! Передайте трубку и все.

Голос отвернулся от трубки и позвал Валерия.

– Я слушаю.

– Это я, Люда.

– Да, я слушаю.

– Приезжай немедленно.

– Я не могу сейчас. Завтра похороны Аси.

– Если ты не приедешь сейчас, то завтра будут и мои похороны. Ты знаешь, что я в детстве бросалась с шестого этажа? У меня под окном асфальтовая дорожка.

– Но я действительно не могу!

– Мне нужно только тебя увидеть. Я только увижу тебя, и ты уйдешь. Это же так мало. Я не задержу тебя больше чем на минуту. И у меня есть новость для тебя. Обещаю, не больше, чем на минуту.

Валерий согласился. Спасибо, Господи, что ты создал мужчин такими одинаковыми.

24

В двенадцать Валерий захотел спать. Люда легла ему на грудь и заплакала.

– Что случилось?

– Я плачу от радости. Я так люблю тебя. Когда я впервые поцеловалась (это было классе в седьмом), он сказал мне: «это было так приятно». С тех пор я все ждала, что кто-нибудь скажет мне те же слова. Говорили любые, но не эти. Скажи мне так, ну пожулуйста!

Она начала его целовать.

– Это было так приятно.

– Нет, неправильно, ты неправильно сказал слово «так», скажи еще раз…

– Это было так приятно!

Люда заплакала еще слаще.

– Как я покажусь домой? – спросил Валерий.

– Я позвоню и скажу, что пришлось делать срочные анализы или что-нибудь такое. Ты придешь рано утром. Я обещаю, что позвоню. Теперь спи, мой единственный, мой самый хороший, мой великолепный мужчина, только мой. Я могу спеть тебе колыбельную, как маленькому. Впрочем, ты уже заснул.