Город призраков

Гога нахмурился. На сей раз ему не понравилась ирония моего товарища.

– Ты, Вано, всегда такого дурного мнения о людях? Впрочем, это не удивительно. Ты живешь там. В том мире, где всегда лгут и стараются обвести вокруг пальца. Но запомните, ребятки. Здесь, в Жемчужном, вы имеете дело совсем с другими людьми. Они свято чтут закон. И если вы хотите докопаться до правды, советую им доверять.

Мы не были настроены так же оптимистично, как Гога. Но мудро промолчали. Полностью доверять людям, имеющим хоть малейшее отношение к преступлению, означало не продвинуться ни на шаг в его раскрытии.

Мы привыкли исходить от обратного. И эта привычка всегда успешно оправдывала себя.

С Угрюмым мы встретились в комнате для свиданий. Гога настолько доверял столичным сыщикам, что удалился вместе с охранником, оставив нас с подозреваемым наедине. Я, конечно, не был уверен, что в комнате отсутствует подслушивающее устройство. Но склонялся к мысли, что Гоге незачем подслушивать наш разговор, поскольку мы не были ни родственниками Угрюмого, ни просто знакомыми.

Поэтому он вряд ли немедленно раскроет нам свои объятия и выложит все как было.

Так оно и случилось. Угрюмый сказал нам то же самое, что и шефу милиции. И не более. Вообще за сутки пребывания в камере он стал еще более угрюмым, и, насколько я понял, еще менее разговорчивым. Хотя, видимо, он и раньше не отличался многословием. В отличие от его шустрой дочки, которая была полной его противоположностью. И не только по разговорчивости. Внешне они тоже разительно отличались друг от друга.

Насколько была красива Белка. Настолько был некрасив Угрюмый. И сейчас, при дневном свете, я смог это хорошенько разглядеть.

Крупный перебитый нос, впалые щеки, отчетливо выделяющиеся скулы, чуть выпяченный подбородок, на широком лбу – шрам. Пожалуй, только глаза… Такие же иссиня-черные и выразительные. Да, он далеко не походил на совершенство. И все же для мужика он был вполне ничего. За умеренной уродливостью скрывалась некая мужская привлекательность.

Которую бы смогла углядеть не каждая женщина. На нее бы польстилась скорее женщина, способная на риск и сильную страсть. Меня почему-то этот вопрос заинтересовал. И прозвучал он совершенно неожиданно после кратких фраз Угрюмого, не имеющих к этому никакого отношения.

– У вас, наверно, была очень красивая жена?

Он вздрогнул. И не смотря на хладнокровие, присущее ему, смутился.

– При чем?… При чем тут моя жена?…

– Просто я видел вашу дочь.