Нечаянная мелодия ночи

Это было выше моих сил. И я, глотая слезы, заскочила в свою комнату. И закрыла ее на задвижку. И рухнула на диван, уткнувшись мокрым лицом в подушку. В эти минуты я ненавидела своего братца. Эти дурацкие шуточки, эти подленькие подколки. И только гораздо позднее я поняла, что этим нелепым шутовством он пытается меня защитить. От предстоящей боли, про которую он уже тогда знал.

Позднее, проводив своего приятеля, Игнат как всегда постучал в мою дверь. И виновато улыбнулся.

– Ты чего, Светик? Ревешь, что ли? Глупости все это! Ничего я такого не сказал… Ты же знаешь.

Я всегда…

– Ты… Ты… Да, ты всегда! Всегда меня ненавидишь! А я тебя! Слышишь, я тебя тоже ненавижу, – я задыхалась. То ли от недостатка слов. То ли от их избытка. И в бешенстве стала колотить кулаками по груди брата.

Он молча ждал, когда я успокоюсь. И в его глазах я тогда впервые заметила грусть. И я успокоилась. И заплакала.

– Неужели это правда, Светик? – внимательный взгляд бегал по моему растерянному лицу. Мой брат понял, что я влюблена.

И я не собиралась от него это скрывать. Я слишком долго ждала любви. И когда она явилась ко мне вот так, сиреневым утром, внезапно. Я никому не позволила бы ее отнять у меня. Потому что верила, что судьба является только тогда, когда ее не ждешь. Я еще не могла знать, что рок, бывает, является тоже внезапно. Тоже сиреневым утром и тоже в белом костюме.

– Неужели это правда, Светик? – Игнат повторил свой вопрос. И в его глазах по-прежнему прочитывалась плохо скрываемая грусть.

Я гордо встряхнула головой. Я много читала, что за любовь нужно бороться.

– И только попробуй мне помешать, слышишь? – сквозь зубы процедила я. – Только попробуй.

Игнат тяжело поднялся. Взялся за ручку двери. И, не выдержав, оглянулся.

– Только знаешь, Светик, – он запнулся. Я чувствовала, что он мне многое хочет сказать. Но я не желала его слушать. И он это понял. – Впрочем, через все нужно пройти.

И он безнадежно махнул рукой. Когда уже он плотно закрыл за собой дверь, я заорала.

– Но почему ты уверен, что меня ждет только плохое!

Мне никто не ответил. И мне стало страшно.

А уже спустя час мы как ни в чем не бывало болтали с Игнатом. И в его глазах не было грусти. И я решила, что это мне только показалось. Ведь Игнат не умел грустить.

– Ну же – еще, расскажи что-нибудь про него, – просила я.

Про свою первую любовь мне хотелось знать исключительно все на свете. Но Игнат ограничивался только бесстрастными фактами.