Мужской стриптиз

 – Сережа, ты мне ничего не рассказал?!

– Не о чем рассказывать, – пожал плечами Кушко. И мгновенно заметил, что заслужил в глазах гостя несколько очков.

– Я работаю в охране. Обеспечиваю безопасность многих кооперативов, – поделился гость. – Мне нужен исполнительный директор в… скажем так, в торговую сеть. Мне вас рекомендовали. Я навел справки. Как видите, и нашел вас легко. Да я и сам убежден… без рекомендаций, что вы и в торговле понимаете, и людей… сумеете построить. Для начала – пятьсот рублей, дальше посмотрим.

– Пять… сот? – еле выговорила Лера. Ее отец за четверть века исправной службы еле дорос до такого оклада. – А что ему за эти деньги придется делать?

– Быть директором. – Алексей Степанович изобразил улыбку, состоящую из дюжины стальных зубов. – Всего лишь быть директором.

Глава 12 ПРОДЮСЕР

Первое чувство не проходит, Марк.

Его можно загнать внутрь, как опасную африканскую инфекцию, загнать в кости, в пятки, в легкие. Первое чувство врывается воздушно-капельно, вползает тактильно, вгрызается неизлечимым червем.

Весь вопрос в иммунитете, Марк. К тридцати годам человек становится броненосцем. А в семнадцать лет броня еще мягкая и легко проминается при первом ударе.

Ты ударил наотмашь.

Я помню твои глаза. Они смотрели с неподдельным восхищением и обожанием. Ты тогда сумел выключить все свои счетчики. Ты настежь распахнул свои окна и двери, твое изумленное окружение слышало, как с хрустом отлетают изоляция, вата и замазка.

О, ты умеешь любить!

Выпускные экзамены в училище – сами по себе грандиозное событие, но я сознательно отвожу ему место в тени. Потому что все, происходившее после, было лишь легкой тенью нас с тобой.

Тебя и меня.

За неделю до выпускного экзамена по мастерству приезжал замечательный дядя Миша, ставший для нашей семьи почти родным. И дядя Миша вместе с механиками цирка снова и снова колдовал над моим фантастическим велосипедом. Они тысячу раз что-то обмеряли и выравнивали, смещали центр тяжести, меняли детали, ссорились над чертежами с красными бессонными глазами.

Никто из нас не был доволен.

Но хуже всего, Марк, что мой выпускной номер не понравился тебе.

– Миленькая девочка, – бросил ты кому-то на бегу, – но все это отвратительно. Это плоско, это неярко, это блекло.