Чем звезды обязаны ночи

На другой стороне доски меню из четырех строк:

АЧОА

ГАМБУРГЕР

УЛИТКИ

БАСКСКИЙ ПИРОГ

Но вот к нам приближается длинная худющая фигура. Просто жердь, которая едва видна из-за ящика с овощами; вот она подпрыгивает, роняя на землю несколько помидоров, и врезается в стол, после чего неловко извиняется. Созданию лет двадцать пять, не больше. Рыжая шевелюра, спадающая на глаза, розовые щеки; парень тяжело пыхтит от натуги. Возникает желание усадить его на стул и велеть как следует отдышаться.

– Добрый день, – выдавливает наш пугливый незнакомец.

– Здравствуйте, – отвечаю я.

Какое-то мгновение он разглядывает меня, наклонив голову и приподняв бровь. Его взгляд останавливается на моей забинтованной руке. Он пытается вспомнить, где мог меня видеть.

– Можно пообедать?

Мой вопрос застает его врасплох.

– Конечно… – заикается он, – что вы желаете?

У него сильный акцент, и я с трудом его понимаю. Тут раздавшийся из дома низкий голос снова заставляет его подпрыгнуть:

– Базилио! Это ты?

Рыжеволосый на миг замирает – и сломя голову бежит в дом.

– Какого черта! – ворчит голос. – Кого еще принесло? Скажи им, что мы не обслуживаем!

Тяжелые шаги на лестнице, приглушенная перебранка, и огромная пятерня раздвигает занавеску от мух, едва не сорвав ее.

– Какая еще знаменитость? – бурчит он, прикладывая к глазам ладонь козырьком, чтобы защититься от летнего солнца. – Пошли они, все эти знаме…

И замолкает на полуслове. Передо мной неотесанный медведь.

Большие светлые глаза, лет сорок, коренастый, на щеке отпечаток подушки. Он бросает на нас взгляд, выпрямляется, запустив пальцы в волосы. Все в нем дышит меланхоличным одиночеством. Даже трогательно. Да, на первый взгляд он показался мне трогательным. Но это впечатление длилось недолго.

Он колеблется, потом вздыхает, почесывая бороду, и исчезает внутри, продолжая бурчать себе под нос. Грохот кастрюль. Взрыв ругательств. Вновь появляется Базилио с блокнотом в дрожащей руке.

– Шеф велел сказать, что улиток не осталось…

– И гамбургеров тоже! – раздается рык из дома.

Рыжая Жердь изображает улыбку, пытаясь сохранить любезную мину.

– Пусть будет два ачоа… – заключаю я без аппетита и без особого энтузиазма.

Я не жду чудес. Неуклюжий официант, липкий стол, едва проснувшийся бородач – все это вместе не предвещает ничего выдающегося.

Базилио принимает мой заказ, словно гном, который должен доставить письмо Санта-Клаусу.