Зависимые

Можно попросить его сыграть что-нибудь и сделать вид, что играет он великолепно. Или позвать в гости Сережу с женой: пусть и они оценят таланты Кирилла. А может, прийти домой с бутылкой новозеландского вина? Продемонстрировать доверие, подчеркнуть хороший вкус, удивить его.

В этот вечер Кирилл снова играл плохо. Но Вероника прослезилась. Плакать ее научил актер старой школы, с которым она работала на съемках. Достаточно было вспомнить самое грустное событие в жизни, закрыть глаза и отдаться воспоминаниям.

Когда вечером они лежали в постели, Кирилл снял очки, отложил новую книгу на тумбочку и спросил:

– Жена, а почему бы тебе не полететь куда-нибудь отдохнуть? Ты так много работаешь, и погода в Москве мерзкая. Ты уже два раза простывала.

– Ты читаешь мои мысли, – ответила Вероника и развернула к нему свой ноутбук с открытыми вкладками отелей Барселоны.

– Так поезжай, отдохни недельку, насладись творениями Гауди, погрей попку на солнышке, потрать кучу денег на барахло.

– А может, поедем вместе?

– Дел куча, ты же знаешь. На работе набрали заказов, а еще занятия по гитаре с завтрашнего дня, бассейн. Поезжай одна или Аньку позови.

– Ладно, я подумаю. У меня, кажется, еще две недели отпуска в запасе, а отдохнуть и правда хочется. Последние месяцы были какие-то слишком напряженные.

– Вот именно.

– Идет. А мы точно можем себе это позволить? После сумки, нам, наверное, надо экономить?

– А для чего я, по-твоему, взял новых клиентов? Чтобы баловать свою женушку.

Через неделю Вероника и полный купальников чемодан сели в самолет. Для того чтобы достигнуть полного расслабления, Кириллу пришлось дождаться сообщения, что самолет взлетает. Значит, уже не передумает.

По пути из аэропорта он во весь голос подпевал «Металлике» в открытое окно своего «Лексуса». Он ощущал эйфорию и, надев очки в деревянной оправе, улыбнулся своему отражению в зеркале. В салоне пахло свободой и духами жены.

Встречных машин не было. Только уставшие деревья, похожие на скелеты в анатомическом музее. Эта пустая дорога и звенящая тишина напоминали туннель без начала и конца. Таким же туннелем была трезвая жизнь.