Зависимые

А у кого их нет?

Он обвел взглядом посетителей ресторана: в четыре часа дня на всех столиках стояли бокалы. Две девушки в одинаковых черных платьях пили мартини, мужчины в серых костюмах проводили мини-совещание с бутылкой виски на столе, другая девушка что-то печатала на ноутбуке, рядом с которым стоял кислотно-оранжевый коктейль.

– Помнишь, как мы с Кириллом познакомились? – спросила Вероника. – Или я тебе не рассказывала? – Она наклонилась, развязала шнурки на кроссовках и разулась. – Меня поразило, с какой легкостью он относится к жизни, умеет расслабляться, брать выходные посреди недели, есть пельмени на завтрак.

На его рабочем столе вечно гора фантиков от конфет. Он ходит со старым айфоном. Как будто для него нет никаких правил.

– Просто вы из разных миров. Ты росла в семье, где от тебя всегда ждали побед и достижений, и думаешь, что по-прежнему ждут. У тебя и детства, в моем понимании, не было. Вот мы в деревне, – Игорь поднял глаза и улыбнулся, – целый день были предоставлены сами себе.

Захотел – в речке купаешься на надутой камере от шины. Захотел – в войнушку играешь. И твой Кирилл рос так же, я сразу это понял. Но ведь не об этом ты хотела поговорить?

Он посмотрел на часы. Через сорок минут нужно быть в клинике.

– Пап, мне кажется, он алкоголик. Пьет когда хочет…

– Алкоголик – не тот, кто пьет когда хочет, – ответил Игорь. – Алкоголик пьет и когда хочет, и когда не хочет. Посмотри на посетителей ресторана. Сейчас разгар рабочего дня, и в меню есть две страницы безалкогольных напитков.

Но все они выбрали выпить. Как думаешь, почему?

– Не знаю, чтобы расслабиться. Может, для поднятия настроения. Но я говорю не про бокал в день. Я бы не стала с тобой это обсуждать. Кирилл напивается так, что не может двигаться.

Вероника посмотрела на отца. Слез нет, когда они так нужны.

– Давай не будем ставить диагнозы, – произнес Игорь. – Я слышу, что тебе плохо. Но, ты знаешь, по последним данным в России только четыре процента населения совсем не употребляют алкоголь.

Четыре процента полных трезвенников. Так что твоя ситуация неприятная, но, извини, не уникальная. И мы точно что-нибудь придумаем.

Игорь встал, чтобы обнять дочь.

– Папа, а его можно вылечить? Потому что если нельзя, я уйду прямо сегодня. Мне жутко от одной мысли, что я совершила такую ужасную ошибку. Почему я сразу не поняла? Ну скажи, его можно спасти?

– Конечно, можно. Можно и нужно.