Дождь в Токио

Ая, которая стоит на две ступеньки выше и потому на несколько сантиметров превосходит меня в росте, демонстративно упирает руки в бока.

– Я хорошо знаю Момо. После вчерашней атаки лапшой, она наверняка рассказала всем и каждому, что ты представляешь угрозу для жизни и здоровья. Неужели хочешь прослыть гигантской, опасной и подлой?

– Гигантской, опасной и подлой? – с горечью повторяю я.

– Ты проигнорировала всех, кто с тобой здоровался!

– П-прости, – вздыхаю я. – Больше такого не повторится.

– Точно?

Ая говорит, будто старшая сестра, отчего на сердце теплеет.

– Обещаю.

И клянусь с этой секунды игнорировать джедая.

– Отлично, – Ая роется в сумке. – Вчера ты так сильно нервничала… Поэтому держи.

Раскрыв ладонь, она показывает сваляную из бело-розового войлока брошку в виде кошачьей мордочки. Жёлтые стеклянные глазки с серповидными зрачками, усы из скрученной проволоки. В больших как у летучей мыши ушках вышиты буквы М и А.

– Это талисман на удачу. М – Малу, А – Ая, – застенчиво объясняет сестрица.

– Ты сваляла для меня эту брошку за ночь? – хриплю я.

– Думаю, у тебя есть тайна.

Я в шоке.

– Можешь не рассказывать. У всех есть тайны. Но иногда хорошо облегчить душу, это отпугивает демонов. Пока ты не готова к разговору, и я решила поддержать тебя по-другому.

Приколов брошь к моей блузке, Ая довольно кивает:

– К тому же от меня не укрылось, что ты влюблена.

– Ч-что? – я полностью сбита с толку.

– И похоже, это взаимно, – подмигивает Ая. – Братто Питто ходит за тобой по пятам!

Так вот о чём говорит Ая! Брошка – настоящее произведение искусства, но уродство не спрячешь. Это Братто Питто, мой лысый, недовольный, назойливый почитатель.

– Даже не знаю, что сказать.

– Например: «Привет, меня зовут Малу, рада познакомиться»? – улыбается Ая.

– Спасибо огромное, Ая, за самый чудесный подарок, который я когда-либо получала.

– Ах, не стоит. Уроки скоро начнутся, а я собиралась быстренько показать тебе школу.

Я с улыбкой киваю.

– Икимасё! Идём! – восклицает сестрица и тянет меня к школе.

Переступив порог старшей школы Кото, я ловлю приступ ПТСР: ярко освещённые коридоры напоминают вокзал Синдзюку. Всё прямое здесь странным образом искривляется.

Токио – мастер замысловатых крайностей, и это здание – яркий тому пример.

Мы торопливо минуем различные высокотехнологичные коробки. Понятия не имею, для чего они нужны.