Дождь в Токио

Возможно, всему виной моя чудаковатость или тот факт, что передо мной стоит джедай – будто это совершенно нормально…

Кентаро застывает в поклоне, ожидая, когда я поприветствую его в ответ.

Грубый тычок в бок от Аи кладёт конец приступу хрюканья. Я наконец кланяюсь (даже у лягушки это получилось бы более элегантно), пришибленная жгучим стыдом. Ая что-то бормочет себе под нос – и в очередной раз мелькает слово «гайдзин».

– Бесполезно сопротивляться неизвестному. Только проникнувшись Токио, ты действительно поймёшь, почему оказалась здесь.

Татуированный джедай говорит по-немецки? Напуганная, я не сразу беру себя в руки.

– Ч-что, простите?

– Отличный первый шаг к этому – не смеяться над приветственными ритуалами принимающей страны.

– Никогда так не делаю! – возражаю я. Под ложечкой неприятно сосёт.

– Значит, ты смеялась надо мной? – хмурится Кентаро.

Я бы извинилась – только вот в глазах у него пляшут лукавые озорные искорки.

Из моего приоткрытого рта не вылетает ни звука, и тогда Кентаро, пригладив юкату, сухо замечает:

– Нет, это не банный халат.

– Я… я знаю.

Он широко ухмыляется.

– Кстати, твой выбор шляпы тоже вызывает вопросы.

Меня как током ударило. Заводить новые знакомства всегда тяжело – особенно с надутыми, зазнавшимися, высокомерными, самовлюблёнными всезнайками, которые корчат из себя космических рыцарей.

– Я хотя бы не говорю в присутствии человека гадости.

Кентаро-сан наклоняет голову:

– Не понял.

– Гайдзин – так меня постоянно называют. Полагаю, это точно не комплимент?

– Ты права. Гайдзин переводится как чужак.

В горле собирается ком.

– Не принимай близко к сердцу. Я тоже когда-то был гайдзином. Моя мама родом из Германии. До десяти лет я жил в Берлине, а потом переехал в Японию.

Что ж, это объясняет его телосложение. Ростом он превосходит Аю, а меня выше на целую голову (в этой стране я попадаю под категорию гигантов, которым самое место в цирке).

Кентаро-сан переводит взгляд на танцоров, отплясывающих рокабилли-джайв.

– Поначалу сложно, но, если проявишь себя и Токио откроет свои двери – обретёшь рай. Второго такого города нет в целом мире.

Всё это время на лице Аи паника борется с надеждой. Побеждает страх перед дурными делишками немцев, потому что она встревает в разговор:

– Малу, это Кентаро-сан. Он учится в нашем классе.

Потрясающе, час от часу не легче.