Ядовитая ведьма

Когда я открывала глаза и видела, как все это расцветает – конечно, зимние и осенние месяцы в счет не берем, – меня охватывало непреодолимое чувство гордости: все это создала я. Одна.

Я не могла выразить словами, какой гордой и счастливой меня делал этот сад. Не только Ядовитый сад, но и весь Алник.

Раньше мои способности к ядам были слабыми. Когда в возрасте пяти лет мы узнали о своих дарах, мои сестры могли зажигать свечи или создавать водяные шары, в то время как я совершенно ничего не умела. Ни одна травинка не хотела подчиняться моей воле, а впервые выпитый яд чуть не убил меня, несмотря на бессмертие и магические способности.

Прошло больше пятнадцати лет, но тот лихорадочный сон казался реальным даже сегодня: невидимые змеиные тела с огромной силой прижимали меня к земле, а что-то скользкое ползло в рот, лишая возможности дышать. Я постоянно слышала взмахи крыльев бабочек в моих ушах. Но самыми ужасными были часы, когда мне чудилось, что какой-то скелет изо всех сил тянет меня прямо в ад.

Казалось, этот яд норовил разорвать меня на части: на Белладонну, которая по?том и слезами держалась за свою жизнь, и на молодую ведьму, которая хотела утонуть в подземном мире вместе с тенями.

Однако никакая ужасная боль не сравнится с суровыми, но честными словами, которыми обменивались воспитательницы, пока я оправлялась от яда:

– Провидица дала ей имя Белладонна, а она не в состоянии вырастить ни стебелька или съесть кусочек мухомора.

Голос сестры Пиры до сих пор звучит в моей голове, когда меня обуревают сомнения.

– Из поколения в поколение мы, ведьмы, становимся слабее, а демоны сильнее. Как долго еще просуществует наше сообщество? Возможно, она – одна из последних ведьм.

Слышать это было ошеломляюще, потому что я правда нравилась Пире. Она каждый день согревала мою кровать своим огненным даром, чтобы яд скорее выводился из моего организма. В ее голосе звучала не ненависть, а искреннее сожаление по поводу моих жалких способностей.

Воспитательницы никогда не упрекали меня в недостатке навыков. Каждый ребенок, родившийся ведьмой, был ценен, а к нам, ведьмам-подросткам, относились очень хорошо. Я ни в чем никогда не нуждалась – кроме честной критики.

В пятилетнем возрасте на больничной койке, которая едва не стала моим смертным одром, я поклялась посвящать каждую свободную минуту своему слабому дару.