Assassin's Creed: Буря эпохи Мин

Она знала: все слова наставника что-то значат, поэтому не стала спорить и молча взяла шест. Затем вышла вслед за господином Ваном.

Снег уже перестал идти, но его много лежало на мосту Небесного Источника, перекинутом через пруд. Взойдя на мост, девушка увидела, как господин Ван воткнул шест в лед. Раздался треск, вся поверхность пруда покрылась трещинами. Снежный покров, попав в воду, растаял, и на поверхности словно появился колодец.

– Сестра, расколи торчащий лед, чтобы после захода солнца никто не оступился, – сказал хозяин дома.

Пруд Лазурных Облаков состоял из двух: большего внешнего и меньшего внутреннего. Внутренний находился на территории резиденции, по нему никто не ходил, из-за чего снежный покров здесь стал толще и таял гораздо медленнее. После удара Шао Цзюнь по дрейфующей льдине колотый лед и снег смешались, вода начала подниматься над ними.

– После церемонии причисления прямых предков минского императора Ши-цзуна евнух Чжан неоднократно выделял много серебра из казны на… что-то. Когда я провел расследование, то выяснил: деньги ушли в Гуанчжоу.

– Но почему именно туда? – спросила Шао Цзюнь после паузы.

Это был административный центр управления комиссара по гражданским и финансовым делам в провинции Гуандун, а также узел международной связи. Правда, располагался далеко от столицы.

– Я сам очень удивился, когда узнал про Гуанчжоу. А затем мне рассказали, как евнух Чжан тайно встречался с франками на одном небольшом острове в Южнокитайском море… – Закончив говорить, наставник на секунду замолчал, снова с силой ткнул удочкой, расколов лед, а затем продолжил: – Кажется, это связано с тем, о чем ты говорила.

– Что же все-таки в свитке? – с удивлением спросила Шао Цзюнь.

– Никто не знает. Возможно, секрет, как подчинить Поднебесную? Такая мысль не кажется слишком уж невероятной, учитывая, сколько сил тиду потратил, чтобы заполучить нужную вещь. – Янмин немного замешкался, но затем поднял голову и продолжил: – Давай пока оставим эту тему и закончим со льдом.

Девушка занималась внутренним прудом, пока, наконец, не разбила всю корку и не высвободила воду.

– Не замерзла? – смеясь, спросил наставник.

– Нет, – ответила Шао Цзюнь, мотая головой.

Несмотря на весенний сезон, на улице было холодно, но Шао Цзюнь согрелась и даже немного вспотела, пока колола лед.

Мужчина сказал со вздохом:

– Мироздание – это мое сердце, а мое сердце – мироздание. Холод и жар идут из него, а не откуда-либо еще, как и все сущее.