Присяжный поверенный и министр

Короче, в Новороссийский университет я не прошел. Где мне было тягаться с молодыми «зубрилами», все гимназические годы горбившимися над учебниками столь же самозабвенно, как их деды горбились над талмудом… Хотя потом встречал я немало подобных «зубрил», которые во взрослой жизни ничего стоящего так и не добились.

Провалившись при поступлении на медицинский факультет в Одессе, прослышал я от кого-то, что есть вакансии на этом факультете в Дерпте. Дерпт – так нынешнее Тарту называлось. Да вот беда: Прибалтика была вне пределов «черты оседлости».

И значит, чтобы поступить в тот университет, мне требовалось разрешение Министерства народного просвещения. Можно было, конечно, послать прошение об этом по почте. Но письма долго ходили, про авиапочту тогда никто и не слыхал. Да и не было никакой уверенности, что ответ будет благоприятный. Вот и пришла тогда в мою семнадцатилетнюю голову внезапная идея – поехать и прошение подать лично. Надеялся: мол, если самому обивать пороги министерских кабинетов, вдруг да какой-нибудь чиновник снисхождение окажет.

Был конец июля… Нет, не в Петербург я поехал, запамятовал ты. Когда в четырнадцатом году война с немцами стряслась, власти срочно переименовали Петербург в Петроград – чтобы и духу немецкого в названии не осталось. А что до простых людей, то как прежде они столицу звали, так и продолжали звать – Питер.

Денег на дорогу просить дома не стал, лишних денег в семье не было. К тому же, если бы папа – дед твой – узнал заранее о моем авантюрном плане, запретил бы он эту поездку.

Вот и пошел я на поклон к бабушке, маминой маме, – в главных любимцах у бабушки числился. Она уже много лет вдовствовала. Чтобы прокормить себя, занималась знахарством, корешки какие-то собирала, листочки, сушила их, настои делала. Жила она возле «Привоза», многие торговки с базара навещали ее, лечили свои хвори, оставались довольны. Так что бабушка не бедствовала; иногда, в безденежные дни, бегала к ней мама, перехватывала несколько рублей.

Поведал я бабушке о своем намерении ехать в столицу, чтобы подать прошение. Попросил ссудить деньгами – хотя бы только на билет в вагоне третьего класса туда и обратно. Собрала она недовольно складки вокруг беззубого рта, помолчала. Но потом достала-таки из комода просимую сумму, протянула мне, погладила по голове.

От бабушки направился я прямиком на вокзал – пока она не сообразила сообщить маме о моем плане. Купил билет.