Выкидыш

Спустя полтора столетия папа узаконил филиокву в Символе веры, и христианство раскололось окончательно – на православие («И в Духа Святаго, Господа Животворящего, иже от Отца исходящего, иже со Отцем и Сыном споклоняема и сславима, глаголавшаго пророки…») и католицизм («И в Духа Святаго, Господа Животворящего, иже от Отца и Сына исходящего, иже со Отцем и Сыном споклоняема и сславима, глаголавшаго пророки…»), на восточное и западное христианство.

Семя сомнения, лукавства и смущения было зарыто. И проросло.

Учение об исхождении Святого Духа не от отца только, но и от Сына, – так называемая Иопаторская ересь, – обозначенное испанскими богословами еще в шестом веке утвердилось окончательно в Западной церкви в 1014 году по настоянию германского же императора Генриха I, после утверждения папой Венедиктом YIII новой редакции символа веры.

Я пил сладковатый Creambergen, сваренный впервые францисканскими местными монахами в четырнадцатом веке, и не понимал.

Тогда я решительно встал и вернулся в Aachener Dom, где встал по осевой перед алтарем и прочел, едва слышно, как пророчица Анна мать пророка Самуила, голосом слышным только в сердце, правильный/православный Символ веры – «И в Духа Святаго, Господа Животворящего, иже от Отца исходящего, иже со Отцем и Сыном споклоняема и сславима, глаголавшаго пророки…».

И попросил простить надменного Карла Великого и его потомков. И дать нам сил, чтобы воссоединить христианство.

Я вновь помолился в Aachener Dom.

Чрезвычайная сосредоточенность и ответственность – вот что такое немцы, вот в чем секрет силы и активности Германии, ее умения возрождаться из боли, страданий, разрухи и падения.

Сейчас Германия фантастически сильная и динамичная страна. Я никак не могу ухватить, почувствовать основания, на которых держится эта сила. Я не понимаю эту силу. Может быть меня подавляет эта сила. И мне чрезвычайно симпатична эта сила, потому как сила эта глубинно демократична. Надеюсь.

После Аахена мы направились в Drielandenpunt, – место, где сходятся три границы – Бельгии, Голландии и Германии.

К точке трех границ мы ехали через Голландию. Аахен на границе с Голландией. Зримой, материальной границы между Германией и Голландией уже нет. Так было в Советском Союзе, при переезде из России в Украину, или Латвию, ну, и т. д. То есть чувство довольно привычное. Понятное.

Нет там, – видимо, и не было никогда – колючих проволок, обозначенных границ и прочей шелухи.