Снежная почта

И вновь у подножия храма

В какой-то сторонке глухой

Твердил он в молитве упрямо:

«Пошли горемычным покой».

Он умер, а книга осталась.

Ее под рубахой нашли.

Она армянину досталась,

Не знавшему отчей земли.

И слово родное по буквам

С трудом разобрал армянин,

И горло наполнилось звуком

Гортанных высот и низин.

Тем словом старинным согретый,

Он бросил свой угол и стол

И с книгой по белому свету

Искать свое счастье пошел.

1965

«Я раскрываю книжную страницу…»

Я раскрываю книжную страницу,

А где-то мальчик плачет в Аргентине

По мертвому тореро.

Струится с перевернутых рогов

Оранжевого месяца. Они

Похожи на рога быка, который

Убил тореро во вчерашней схватке.

Толпа дразнила красного быка.

А в стороне, укрывшись черной шалью,

Стояла, ослепленная несчастьем,

Вдова тореро. Мальчик видел зуб

Акулы – этот знак удачи,

Который, никому теперь ненужный,

Лежал в пыли у ног ее. Она,

Еще не веря в торжество беды,

Стояла и ждала, когда любимый

Поднимется и встанет во весь рост

На солнечной арене, и победа

Слетит к нему в приветствиях и криках,

И лепестках цветов.

Толпа редела.

Потом с вдовой остался только мальчик.

Он осторожно вышел из рядов,

Ступил на землю, залитую кровью,

И, подобрав с земли обломок шпаги,

Взмахнул перед собой им, поражая

Опасное чудовище. Тогда

Нагнулась женщина и подняла с земли

Нагретый пылью белый зуб акулы.

1966

Исикава Такубоку

Я – Исикава Такубоку.

Лежу под солнцем на боку.

Молясь языческому богу,

Слезы сдержать я не могу.

Среди разбросанного хлама

Лачуг и сосен, недвижим,

Сияет вечный Фудзияма,

И облака стоят над ним.

Мой остров мал, как панцирь краба,

И так же тверд, и так же сух,

Но, словно стяг, пылает храбро

Над ним несокрушимый дух.

И европейские привычки

Его не могут изменить.

Не подобрать к замку отмычки

И нашу волю не сломить.

Я – Исикава Такубоку.

Я вижу птицу и змею.

Своей стране, надежде, Богу

Я никогда не изменю.

И пусть немилостив упрямо

Ко мне годами дом родной,

Я буду горд, как Фудзияма,

Своею древнею страной.

1966

«Еще по мостикам горбатым…»

Анне Ахматовой

Еще по мостикам горбатым

Пролетки черные скользят,

И, снами тяжкими объятый,

В туманах виснет Петроград.

Еще гуляют на Фонтанке,

Но свечи гаснут.