Надкушенное яблоко Гесперид

Во-первых, Гера была ей, в лучшем случае, мачехой, потому что Афина, как всем известно, появилась на свет из Зевсовой головы. А во-вторых, Гера явно усматривала здесь намек на собственный возраст.

– А что тут разбираться? Написано – прекраснейшей. Какие еще вопросы?

– Очень даже есть вопросы! – вскричали обе богини хором. Но дальше хор расстроился. Доводы у обеих были различны.

– Я первая нашла! – кричала Афродита.

– А может, я красивее! – не сдавалась Афина.

– Вы бы еще Химеру позвали, – фыркнула Гера.

 – У нее тоже есть претензии! Раз так – пойдемте к Зевсу. Он главный – пусть и разбирается.

Но если Гера и рассчитывала на заступничество державного мужа, то она просчиталась. Крепко наклюкавшийся нектара в смеси с вином громовержец только отмахивался обеими руками от налетевших на него богинь и ничего внятного не отвечал. Только когда возмущенная Гера швырнула в него куском амброзии, метко попав по лбу, глаза Зевса слегка прояснились.

– Что вам опять, о женщины?!

– Кто из нас прекраснейшая? – закричали богини хором, на этот раз тройным.

– Откуда ж я знаю? – искренне поразился Зевс.

– А кто будет знать?

– Ну-у… Спросите чего полегче… Хотя… Видите – вон там, в лесах под Троей, ходит пастух с овцами? Его зовут Парис, пусть он вам и отвечает. А я соглашусь, – и голова Зевса снова опустилась.

– Зачем ты их туда, о громовержец? – вежливо спросил Гермес, до того молча наблюдавший всю сцену, после стремительного отбытия трех богинь.

– Да что им… Пусть пробегутся, – захихикал Зевс.

 – Какая разница, куда, лишь бы отсюда. Впрочем, если тебя это так уж волнует, можешь их проводить. Заодно и расскажешь потом, что им скажет пастух.

И отключился окончательно.

Златокудрый пастушок Парис мирно дремал на заросшем мхом большом камне под старой оливой. Овцы лениво бродили вокруг. День клонился к вечеру. Ничто, как говорится, не предвещало…

Но вдруг началось. Воздух вокруг задрожал, пошел вихрями, из которых стремительно и беспощадно материализовались три фурии… Нет, не фурии, но прекраснейших и величавых богини.

Правда, обалдевший и испуганный Парис так и не смог понять этого до тех пор, пока они не представились.

– Слушай, пастух, – сказала ему одна из них, с виду постарше прочих. – Тебе явлена великая милость. Перед тобой – три богини.

Парис только ошалело крутил головой.

– Я – Гера, супруга громовержца Зевса, повелительница богов и людей, – продолжала тем временем фур… богиня.