Цунами

Они двинулись по асфальтовой дороге, отходящей от шоссе, в глубь поселка – мимо серого здания дома культуры за черной вязью зимнего парка, мимо неожиданно красной церкви за стрельчатой чугунной оградой, и Рад, скрашивая путь разговором, спросил:

– А что же, если так грыжа мучает, операцию, наверно, нужно делать?

– Да ее делай, не делай, операцию, все одно: новая выпрет, – отозвался Павел Григорьич, бодро вышагивая с ним рядом. – Тяжелую же работу все время ворочать приходится. Как без нее.

Вырезали мне уже грыжу, было дело. И что? Вот, снова мучаюсь. Пока уж не ущемит, так буду.

– А ущемит – и не поймете, что ущемило, упустите время?

– Ну, упущу так и упущу. Помру. Че уж, разве жизнь? Какая это жизнь. Живешь – не знаешь, как завтрашний день прожить. Пенсию-то какую платят? Вот и ворочаешь с грыжей огород под картошку. Лопатой четыре сотки вскопать. Легко ли?

– Да ведь, Павел Григорьич, – Рад позволил себе иронию в голосе, – платили бы вам пенсию – хоть каждый месяц на курорты летай, грыжа, не грыжа – все равно бы картошку сажали.

Не так?

– Сажал бы, – согласился его магазинный знакомец. – Но уж не четыре бы сотки.

– А три, да? – с той же иронией посмотрел на него Рад.

Павел Григорьич, вышагивая рядом и не отставая, ответно взглянул на Рада и теперь не ответил.

– А вы у нас здесь, Слава, чего, дом у вас здесь или на даче у кого зиму живете? – в свою очередь, спросил он после паузы.

Рада неприятно кольнула проницательность старика.

– Живу, – коротко сказал он. – Зиму или не зиму… не знаю, видно будет.

– Ну да, видно, – поддакнул ему Павел Григорьич. – Недалеко тут где-то, да?

– Недалеко, – с прежней короткостью ответил Рад. Говорить, где живет, ему совсем не хотелось.

– С газом дом-то? С отоплением? – спросил Павел Григорьич.

– С отоплением, – подтвердил Рад.

– С газом-то чего зиму не жить. Живи знай живи.

Так, за таким разговором, они миновали и дом культуры, и церковь за чугунной оградой, пересекли плотину над гладко заснеженными прудами и свернули на уходящую вверх от пруда улицу.

Правой стороной улицы были разляпистые бревенчато-каркасные дома советской эпохи, с чердачным вторым этажом под ломаными крышами, с пристроенными по бокам сенями, верандами, кладовками, кухнями, напоминавшие Раду косноязычием своих форм прикованных к земле ее притяжением деревянных птеродактилей.