Privatизерша

У меня такое впечатление, что теперь это вы виноваты в том, что я не могу иметь детей! Из-за вашего упрямства! Быть может, мы мало предложили в качестве гонорара за лечение?!

– Вы заплатили ровно столько, сколько я прошу с каждого клиента. Дело не в деньгах.

Артур увидел перед собой какие-то блики. Так обычно показывают на экранах лица нагадивших и не желающих отвечать за содеянное ментов.

– Тогда в чем, черт вас возьми? – голосом готовой на все женщины прошептала Рита.

– Быть может, если бы вы были откровенны во время первичного осмотра, и мне удалось бы уладить проблему сразу, возможно, вы не обращали бы меня сейчас в сторону дьявола и не винили меня как первопричину своих несчастий.

– О чем он?

Рита посмотрела на Артура. Это была не Рита. Чужое лицо, чужие глаза, чужие губы.

– Я хочу знать, что происходит…

– Вы ставите меня в крайне затруднительное положение, – сказал Айзман, опуская глаза, и Артур почувствовал, что это не ответ ему, а обращение к его жене.

– Рита?..

Она вынесла в его сторону ладонь и подняла на Айзмана покрытые сетками красных прожилок глаза.

– Мне нужен только один ответ – да. Да, я могу иметь детей. Что я должна для этого сделать?

У Артура было такое ощущение, что его крутят на центрифуге и остановка не намечается. В его присутствии деловито шел разговор, истинный смысл которого при всей простоте фраз и законченности мыслей он не понимал.

– Я боюсь, что психологическая травма причинила вашему организму непоправимый вред, миссис Чуева.

– Да, доктор.

Он покачал головой и, стараясь не смотреть на Артура, показал пальцем сначала на освещенную стену, на которой бесформенными пятнами красовались рентгеновские снимки органов малого таза:

– Ваша проблема не там, – и он показал тем же пальцем себе на переносицу, – а здесь.

Она с благодарностью посмотрела на Айзмана.

– Доктор, спасибо за добрый совет.

– Я буду признателен за это…

Они молчали по дороге в «Хилтон», молчали вечер, ночь, и заговорили лишь тогда, когда шасси «Боинга» коснулись посадочной полосы Шереметьева.

– Хотел бы я знать, отчего я вдруг увидел перед собой стену, которая осыпалась, но идти вперед невозможно, потому что столбом стоит пыль.