Миледи Ротман

И все мертвые клетки я вот так, долой, этаким макаром. – И Ротман стал соскребать яростно с груди и плеч ковшом ладони невидимую накипь и пену, муть и слизь и энергически стряхивать на пол. – Снег кровь полирует, дает ей особый градус теплоты и степень вязкости. И не чудо ли, Миля? Вот пока по лестнице подымался, и стих сочинил. И неплохой. Другой раз и ночь прокоптишь у стола – и ни строчки, суховей, пустыня в голове. А тут – как Господом с Небес насылается на тебя весть, и не увернуться от подарка…

– А что это за награду тебе Господь послал? – слукавила Миледи: ей хотелось подтверждения своим чувствам.

Ведь всякая женщина любит ушами; хлебом ее не корми, но пощекочи слух сладкими, как патока, словами, хотя бы и на деле цена им ломаный грош.

– Тебя, радость моя… Я сильный! Да, я очень сильный и упрямый и ничего не боюсь. Но от черных мыслей, увы, не поставишь стены. Вот все мучит меня, мучит и терзает! – вдруг признался Иван, внезапно охрипнув.

 – Я умру, и род наш кончится. Понимаешь? Вас, Левушкиных, много, вы насеялись. Но наша-то ветвь, наш род навсегда пресечется, будто и не были. Ты должна подарить мне сына, должна. Понимаешь?

– Ваня, давай у нас жить…

– Никогда… В примаки, в заугольники не пойду.

– Но здесь-то нам как быть, Ваня? Какие дети? Смеешься надо мною? – Миледи с пробудившейся тоскою оглядела затрапезное бобылье хозяйство с коробьями и картонками, с остывшим крохотным камельком, с корытом (или гробом), набитым шкурами, где предстояло коротать ночи и строить детей, – и сразу вся попритухла, поприжухла, в зазывистом лице все разладилось, словно бы осердились друг на дружку и глаза, и губы, и пригорблый великоватый нос, и поблекший ворох волос, который еще намедни величался коруною и был принакрыт прозрачной фатою.

– Тогда, дорогая, кружки по бабьям, а ложки по дядьям. И ауфвидерзеен…

И Ротман, чтобы не тянуть канительного разговора, в худых душах поспешил из дома.

Глава пятая

И во всю дорогу до тещи он лишь однажды обернулся и с досадою спросил у Миледи:

– У тебя с ним что было? Только не лги.

– Ну что ты, Ваня, – соврала Миледи, не моргнув глазом.

Она и сама пугалась душою, что Братилов закатился на свадьбу и сейчас заведется новая карусель. Да и не покривила она душою.