Перевёрнутый мир

Высота тела до 45 сантиметров, длина хвоста до 20. Ценный объект пушного промысла.

– Я не понимаю, – Лида с испугом отпрянула от меня.

– Выделанная шкурка с сохранением волосяного покрова путем жирования.

– Путем чего? – прохрипела она дрожащими губами.

– Жирования, кода в кожу жирующих материалов вводят животные и растительные жиры для придания водостойкости, мягкости и эластичности, – завершил я. И добил слоганом из увиденной недавно в вагоне метро рекламы некоей организации защиты животных: – А смогли бы вы взглянуть в глаза этим животным?…

Лида смотрела на меня как на сумасшедшего.

Я, впрочем, ничем от такового не отличался – горящий взгляд в темноте сверкал, губы скривились в презрительной усмешке.

– Все мертвое. Все. И норка, и ваши дома, улицы, и ваше солнце, и Эдики, и ты… Ты особенно, если такое возможно… Я приехал в мертвый город. К мертвым людям. И к мертвой любви. Я по доброй воле закопал себя вместе с вами…

Лида не выдержала и бросилась прочь. Она бежала по мостовой, стуча каблуками.

В ночной тишине этот стук напоминал удары сердца на электрокардиографе. Она подвернула ногу, сбросила одну туфлю и все быстрее и быстрее ковыляла к машине. И сердце уже отсчитывало неравномерные удары, как больное. Впрочем, в этом городе не принято иметь сердце. Только возможен вот такой стук каблуков, имитирующих его удары.

Машина резко сорвалась с места и промчалась мимо меня. Как взбесившийся конь, уносящий в ночь наездника, который на полпути непременно сорвется в пропасть.

На следующий день я взял расчет в администрации Ботанического сада. Меня уже не беспокоила жизнь растений в оранжереях, их селекция и генетика. Мне нужно было серьезно подумать, как быть дальше. Жизнь неумолимо проводила свой естественный отбор. И похоже, как и некоторые растения и животные, я оказался непригодным. Не прошел тесты на стойкость, устойчивость и приспособленность. С квартиры меня уже гнали за неуплату. И одной ногой я уже стоял на улице.

Теперь я брел по вечернему городу, месил грязь под ногами и вспоминал свое прошлое, такое чистое и свежее, как родниковая вода на пригорке у сторожки. Вспоминал со всеми мельчайшими подробностями, до сегодняшнего дня, который ненавидел, до последней минуты, в которой кое-как жил.

В кармане лежали скомканные деньги – ими со мной рассчитался Ботанический сад. Впрочем, их не хватало, чтобы уплатить за квартиру. Но было достаточно, чтобы напиться.