Мой дом – бесконечность

Недвижны межи

Меж тварью, что во тьме ползла —

И той, что дни считала те же,

Раскинутые веси нежа

Под перекладиной крыла:

Такая, лишь смежила вежды, —

Из тьмы в нетленье перешла.

Простором медленного взлета

И ты, погибший, одарен:

Тебя носил счастливый сон

Из края в край, в ночах без счета,

И обо всем земном заботы

Ты оставлял внизу, лишен

Телесной тягостной дремоты.

Но был убит однажды кто-то

Тобой, и жил на свете он

Лишь день. Ты вышел на охоту,

Бежал и медлил, ослеплен

Той полнотой ожившей ноты,

Тем бытием двойного счета,

Каким убийца наделен…

Бессрочно, как подруга Лота,

К вине соленой пригвожден, —

Как склеп под слоем позолоты,

Ты канешь в темный Аваддон!.

1974

* * *

С ног сбивает, грозою разогнанный,

Лучших снов услаждающий гул.

Даже вылететь шумными окнами,

Даже с тучей влететь – не могу.

Но какие фигуры выделывал

Сумасбродно танцующий гром…

Скрой меня, непостижное дерево

Под обманным зеленым крылом.

1974

* * *

Во мгле заграждали чешуйчатой грудью,

Встречались зимою – и было теплей,

Мостами легли, берегли перепутья,

Ловили с обрыва, скрывали в дупле.

И слух, оглушенный первичной виною,

Очистился жертвой раскинутых рук

Великих деревьев, увиденных мною

В садах городских, и во сне, и в жару.

Приближу к губам умолкающим палец —

И слышу, как бодрствует в мире ветла,

В молчанье зеркальной горой рассыпаясь

И Бога святя в сердцевине ствола.

1974

Детское

– Полосатый, застывший в полете,

Золотой и усатый страж,

Разрешите спросить: что несете?

Где медовый владыка ваш?

Что за нитки в накидке бальной

У одной из жужжащих дам?

– Это тайна. А вы, случайно,

Не из вражеских ульев к нам?

1974

…Когда судьбу его листали —

Как лист, он в осень был внесен.

Его одели в горностаи,

И в багряницу, и в виссон.

Там выступать ему велели

Надменным шагом короля,

Там успокаивали ели,

Ветвями плавно шевеля.

Там желтой завистью болели

Среди пылающей хвалы,

Там титульные листья тлели

И родословные стволы.

Но цел еще средь кружев рваных

Закатной гордости рубин…

И он здесь – первый среди равных

И зритель гибельных глубин.

1974

* * *

Иссохшие в упряжи солнечной,

С дороги уставшие росной —

Зрачки, распряженные полночью,

Притягивал ствол венценосный.