Мой дом – бесконечность

И слышен шторма взмах последний:

Над вознесенною волной,

Над шлемом бурь, на самом гребне

Сразился Ангел с сатаной!

1976

<2> Гете

Быть в сумраке – светом

И тьмой – поутру,

В метели – раздетым,

Одетым – в жару,

На Западе – шахом,

А в бездне – летать

И каверзным взмахом

Пространства взметать…

Творить – и лениться.

Мелькнет эполет —

Учтиво склониться,

И плюнуть вослед!

1976

<3> Низами

В светлейших долинах лежал твой удел,

Но сам ты в один из семи

Тех дней невечерних слететь захотел,

Как лист, и ослепнуть с людьми.

Ты вышел, покинув бессмертный простор,

Гремя золотыми дверьми,

Вослед не послышался окрик: «Постой!» —

С небес безразличных семи.

Но, если стыдишься стать братом вещам,

Мое увещанье прими:

Я Родину Душ по ночам посещал, —

И ты посети с Низами!

1976

<4> Петефи

Зеркальное застывшее пространство,

Родные колосящиеся степи,

Вода и свет, обнявшиеся страстно, —

Свежа, недвижна родина Петефи.

Но, недруг сердца и мечты союзник, —

Душой кляни, а языком приветствуй, —

Со свитой чисел, офицеров грузных,

Шагает Время мимо строя бедствий,

И говорит: «Я честью заклинаю, —

Исполни долг, а после славы требуй, —

Верни всю кровь бурлящему Дунаю,

А весь порыв – безоблачному небу!»

1976

Улица будущего

В начале – тихий дом, и здесь

Живут герои Ариосто:

С них смерть навеки сбила спесь,

У них бесхитростно и просто

Цветет блаженство на лице.

А близ провала – там, в конце —

Есть особняк героев Кафки,

И каждый мыслит: «Как я цел

Остался средь вселенской давки?…»

– И не решит никто задачи…

…На протяженье мостовой —

От Дома смеха к Дому плача —

Подземный мерный пульс живой,

И крови полная отдача

И поит, и во всей красе

Сырую землю содрогает…

С тем сердцем, словно Одиссей

С сиренами, мой слух играет.

1976

* * *

Был мальчиком кудлатым,

И у корней, где мох,

Как рядом с тайным кладом,

Стоять часами мог:

Там муравьи копали,

Фундамент возводя,

И маленькие пальмы

Лоснились от дождя.

И жил народ любезный

В стране лесов и вилл,

А он, как дух небесный,

Над нею волен был.

Но мальчик стал подростком —

И ощутил, скорбя,

В садах, под корнем скользким,

В такой стране – себя.

И только много позже,

Покинув путь кривой,

Внезапно понял с дрожью,

Кто смотрит на него.