День счастья – сегодня!

Но через пять минут я уже спускался по лестнице, объясняя бегущей за мной секретарше, что мне плевать на все встречи, которые были запланированы на сегодняшнее утро.

– Наташ, ну в чем проблема-то? – упирался я. – Алексей Владимирович все прекрасно проведет. Кстати, он у себя?

– Илья Сергеевич! – удивилась Наталья. – Алексей Владимирович ведь в отпуске… Уже вторую неделю.

– Да? – вырвалось у меня. Я совершенно не помнил об этом. Значит, просто бросил здесь машину. Докатился, ни черта не знаю, что на работе происходит.

– Да, – ответила секретарша и еще больше занервничала.

– Ну придумай тогда что-нибудь – ты же умница, – сказал я, резко остановившись перед растерянной девушкой. – Все, Наташ, мне некогда. Буду часа через три.

И, не дав ей произнести ни слова, вылетел на улицу.

9

Как и обещал толстяк, через десять минут я уже залезал в чрево большого черного автомобиля.

Водителя я так и не увидел. Просьба садиться была выражена сигналом клаксона, а когда пришло время прощаться, мне сообщили об этом по переговорному устройству, расположенному в салоне.

«Такси» выплюнуло меня у высокого темно-серого здания, и не успел я коснуться асфальта подошвами туфель, как эта черная махина, взвизгнув резиной, умчалась прочь.

Я огляделся. Мне казалось, что уж Москву-то я знаю вдоль и поперек, но был уверен, что здесь мне бывать не доводилось. Может, просто с непривычной стороны стою? Я задрал голову. Учитывая высоту этого здания, его должно было быть видно из любой точки города, но готов был поклясться, что никогда его прежде не видел.

Вновь пошарив глазами, я так и не смог найти ничего мало-мальски объясняющего, где я, собственно, нахожусь. Ни вывесочки, ни плакатика – ничего, доказывающего существование организации, куда я направлялся. Да что там говорить, не было даже привычной таблички с номером дома и названием улицы.

Центр Москвы (в этом я был уверен), серая высотка, свободная парковка. Все. Больше ничего. Что ж, вперед. Я кивнул самому себе и пошел к входу.

10

Войдя внутрь, я оказался в огромном вестибюле, черный гранитный пол которого ничем не отличался от зеркала. Я даже остановился, разглядывая свое отражение.

Вообще достаточно неприятное ощущение, скажу я вам.