Свет-трава

Потом он вспомнил о Рыжке, стоявшем за воротами, о том, зачем он пришел в этот двор.

– Дедушка, у вас можно переночевать?

– Можно, можно, сынок, – ласково ответил тот и, чуть подавшись грудью вперед, осторожно пошел по направлению к дому, приговаривая: – Я самоварчик вскипячу, чай пить будем.

Федя завел под навес Рыжку, распряг его, в корыто насыпал овса. Пока лошадь мягкими губами подбирала овес, он сидел на бревне и раздумывал о том, что услышал от Савелия Пряхина.

Возможно, Савелий Пряхин и был творцом легенды о свет-траве? Или легенда настолько взволновала сердце старика, что с годами он поверил в то, что все это произошло на самом деле? Но особенно радовало Федю предположение, что все рассказанное Савелием Пряхиным – правда.

Поздно вечером Федя забрался на сеновал, но уснуть не мог. Он ворочался с боку на бок, прислушивался к особенной тишине деревенской ночи, прерываемой звоном кузнечиков, шумными вздохами коров и еще другими, неведомыми ему звуками.

Лежать надоело. Он встал. Подошел к краю сеновала, сел, свесив босые ноги, и стал всматриваться в темноту.

Село спало. Над черными силуэтами крыш поднималось темное небо, усеянное неисчислимым множеством живых, мигающих звезд.

Деревню окружала тайга. Федя знал – она тянулась на тысячи километров. Ее прерывали реки, пашни, деревни, железные дороги, города. Она уступала им место и отходила.

Федя закрывал глаза, и ему мерещились зеленые взгорки, усеянные ландышами, ароматной богородской травой и кустиками крупной, созревшей черники.

В эту ночь он поверил, что в богатых сибирских лесах притаились сотни еще не открытых лекарственных трав. В себе он ощущал горячее желание пуститься на их поиски.

«Пусть в жизни не существует свет-травы или я не сумею найти ее, – думал Федя, – но я найду другие лекарственные травы».

На рассвете, поеживаясь от прохлады, он пришел к окончательному решению пойти учиться на биологический факультет.

У кромки леса, над рекой, заалела утренняя зорька, и на светлеющем небе проступили очертания гор. Как дымок дальних костров, из ложбин потянулся туман к поднимающемуся солнцу.

Федя встал, бросился на разостланную на сене овчину, натянул на себя одеяло и закрыл глаза. Но какое-то смутное беспокойство не давало ему задремать.

На лестницу, прислоненную, к сеновалу, взлетел петух.